Дверь за мной закрылась — в дубовые стены били штормовые волны. В кабинете теснился широкий стол, за которым совещался господин Михеев и трое из его ближайшего окружения.

Вероятно, они утеряли чувство опасности; со временем оно затирается, как медный пятак. Может, поэтому не обратили внимания на меня и продолжали вести тары-бары на повышенных тонах. Их потные лбы были близки друг к другу, а следовательно удобны для кучной и скоростной стрельбы.

— Раки, господа, — сказал я. — С пылу и жару!..

— Ч-ч-чего?!.

Пули влеплялись во лбы, точно они были из воска. ТТ для таких интимно-индивидуальных целей вполне хорош и надежен. А хлопки гасились дубовыми стенами и гамом в общем зале. У этой счастливой четверки случилась легкая смертушка; кажется, никто из них не заметил сложного перехода из Этого мира в Тот.

Неожиданно возлежащая на столе пластмассовая коробочка мобильного телефона засигналила, точно первый искусственный спутник земли. Однако никто не отозвался на этот требовательный сигнал — жители планеты «Марс» были уже далече.

Пятясь, как заправский холуй, я выбрался из кабинета и передал боевику просьбу хозяина: не беспокоить-с.

— А ты что, новенький? — полусонно поинтересовался охранник.

— Так точно-с, — честно признался я.

Вихляющей походкой вернулся в подсобное помещение, держа перед собой поднос, как щит. И вовремя. В кухоньке бушевал крупногабаритный человек в пятнистом камуфляже:

— Где вы все, сволочи?!. Найду — убью!.. — Заметил меня. — Эй, где все? — Изумился, когда я прытким шагом приблизился. — А ты кто?!.

Я хотел ответить и не успел: финка в моей тренированной руке аккуратно впилась в угадываемую за жировыми складками печень. Что гарантировало врагу, как утверждали мои отцы-командиры стопроцентный летальный исход.

Упакованная в камуфляж туша завалилась на печку — бак с кипящей водой ухнул на кафельный пол, точно авиационная бомба, и я понял, надо торопиться, если не хочу пополнить ряды фартовых космических героев, отправляющихся на иные планеты нашей и других галактик.

Я спал как убитый. Засыпал со странным ощущением человека, содеявшегося тяжелую каторжную работенку. Неужели мой труд — убивать, была последняя мысль, после чего уплыл, как астронавт, во вселенскую пустоту, где отсутствовала даже звездная пыль.

Настойчивый звук колокольчика вытащил меня из космической дыры. Телефон. Я тянулся к трубке, обращая внимание на то, что за окном зябнет дождливое утро.

— Алексей, — услышал напряженный голос мамы. — Ты?! Слава Богу!

— А что такое? — удивился.

— Ты сегодня на улицу не выходи, Алеша. Я тебя прошу…

— Почему, мама?

Помялась, словно существовал запрет на скандальную новость, но затем прерывистым шепотом сообщила: в нашем городке действует ужасная и бесчеловечная банда, умерщвляющая всех честных граждан подряд.

Я зевнул — мама, что за вздор?

— Алешка! — закричала. — Ты не представляешь, что у нас в больнице… Трупов, как на войне. Я тебя прошу, Алешенька, как мать…

— Хорошо, — успокоил. — У меня выходной. Хотя ты же требуешь активной социальной позиции?

— Алексей!..

Мама-мама, не понимает, милая, что война уже идет, она вокруг нас, и я, сын её, существую этой войной.

Я люблю дождь, он скрывает слезы и следы преступлений. В такую погоду приятно находиться в теплом домашнем гнездышке, ходить в старом, источенной молью свитере, варить на зиму абрикосовое варенье, добродушно поругивать растяпу-супругу, раздавать подзатыльники своим расшалившимся не в меру детишкам и думать, что жизнь удалась.