– Твоя судьба, – сказал Мордант, – твой удел будет иным. Нет, ты не затеряешься в лесных зарослях, в грязной луже или в темной норе. Ты надеешься, что мои планы рухнут? Что ж, ты останешься моим пленником и сам своими глазами увидишь мой триумф. Но в кого же превратить тебя? В собаку, униженно клянчащую объедки с моего стола? В орла, сидящего в клетке и изнывающего от тоски по свободному простору небес?

Драгоценный камень Ангарад сверкал в пальцах Морданта. Отчаяние сковало Тарена. Он напряженно, не отрывая глаз, смотрел на украшение, как пташка, завороженная змеей. Сейчас он завидовал несчастным Гурджи и Ффлевддуру. Когти ястреба или челюсти лисицы все же положат рано или поздно конец их жалкому существованию. А его собственные дни будут тянуться бесконечно в медленной агонии плена, в унижении и рабстве, пока жестокая рука Морданта не захочет прервать их тягучую череду.

Усмешка колдуна каплей яда стекла с его тонких губ. Когда Мордант снова заговорил, Тарен вдруг почувствовал, что крохотное теплое тельце прижалось к его запястьям, стянутым за спиной веревками. Пораженный, он едва не вскрикнул. Сердце его громко забилось. Гурджи, превращенный в мышь, тихонько возился позади него.

Преданный друг, теперь почти беспомощный, перебирая крохотными лапками, пробежал крохотными шажками через комнату из угла в угол туда, где лежал Тарен. Колдун не заметил юркую мышку, и она, добравшись до пут Тарена, острыми зубками принялась перетирать веревки.

Мордант между тем словно бы в нерешительности продолжал поигрывать драгоценным камнем. Тарен чувствовал, как мышь отчаянно грызет неподатливые узлы. Утекали секунды, а веревки по-прежнему туго стягивали его руки. Тарен напрягся, чтобы натянуть веревки и облегчить работу безумной мышке, но пока у нее ничего не получалось. А колдун поднял уже над ним мерцающий камень.

– Подожди! – вскричал Тарен. – Если судьба моя быть зверем, то позволь мне хотя бы выбрать, кем стать!

– Выбрать? – Его бескровные губы раздвинулись в презрительной усмешке, – Что могут значить для меня твои желания? И все же, может быть, мне понравится, если ты сам выберешь свою тюрьму. Говори, – приказал он. – Быстро!

– В Каер Даллбен, – медленно начал Тарен, – я был Помощником Сторожа Свиньи. На моем попечении была свинья… – Тут одна веревка на запястье лопнула. Но силы Гурджи стали ослабевать.

– Что же, – грубо смеясь, перебил его Мордант, – ты умоляешь сделать тебя свиньей? Чтобы валяться в грязи и рыть землю в поисках желудей? Да, скотник, твой выбор мне на самом деле нравится.

– Это мое единственное желание, – сказал Тарен, – потому что это будет хотя бы напоминать мне о более счастливых временах.

– Да. Именно поэтому желание твое, – он на секунду умолк и выпалил: – не будет исполнено! Умный скотник, – усмехался он, – ты открыл мне то, чего больше всего желаешь. Теперь я уж наверняка буду уверен, что не подарю тебе ни малейшей радости!

– Ты не дашь мне даже той малости, какой я прошу? – спросил Тарен, – Не подаришь того облика, который был бы мне мил? – Следующая веревка развязалась. Гурджи, превозмогая усталость, удвоил свои усилия. И внезапно веревки поддались. Руки Тарена освободились. – Тогда, – вскричал Тарен, – я сохраню свой собственный облик!

В мгновение ока вскочил Тарен на ноги. Он выхватил из ножен меч и устремился к колдуну, который ошеломленно отступил назад. До того, как Мордант успел поднять драгоценный камень, Тарен с победным криком вонзил свой меч в костлявую узкую грудь колдуна.