|
Значит, он, Врабий, и Вихлянцев близки к истине. Но как её поймать? Ускользает из рук, как жар птица, обманывая своим разноцветно-огненным хвостом. А начальники торопят - других дел по горло, а он на месте топчется, когда дело яснее ясного. И в группе расследования большинство склоняется к тому, что другого убийцы в гарнизоне, кроме Родионова, не могло быть: какая из женщин рискнула бы выйти из дому в морозную ночь в босоножках? Да и если бы на неё напали грабители, то сняли бы и босоножки. И душить бы не стали, и гирю с собой не таскали бы, потому как заранее не знали, где утопить женщину.
Аргументы убийственные, и все-таки внутреннее чутье подсказывало Врабию, что Родионов не преступник. Правда, в высшей школе следователей, которую Врабий закончил семь лет назад, учили не доверяться интуиции, строить версии, опираясь на неопровержимые факты. Но в жизни оказывается и факты могут так заморочить голову, что запросто споткнешься на ровном месте. Родионов ему нравился своим хладнокровием, рассудительностью, и сколько бы он с ним ни беседовал, ни разу не уловил в его словах, в интонации фальши. А Вихлянцев, как ему стало известно, в выводах по летному происшествию всю вину возлагает на командира эскадрильи и уже готовит заключение. Его тоже наверное торопят. И хотя летное происшествие в компетенции полковника, поговорить с вдовой ему, следователю, придется. Ранее Врабий жалел молодую женщину: вести разговор, не коснувшись гуляющих по гарнизону сплетен, которые, несомненно, дошли и до Соболевской, когда ещё кровоточит рана от гибели мужа, было бы непростительной жестокостью. Теперь, говорят, она оправилась от удара, распродает вещи, чтобы уехать в Южно-Сахалинск к подруге, куда ехала полгода назад из Пензы. У Соболевской Врабий застал жену майора Филатова. По лицу Софьи Борисовны понял, что настроена она к вдове далеко не сочувственно. Другого от неё трудно было и ожидать: три раза беседовал с нею следователь и убедился в её неприязни не только к Соболевской, но и к Родионову. Да и об Ольге добрых слов от неё он не услышал. А ведь дружили семьями, ходили друг к другу в гости. Софья Борисовна ещё молодая женщина, симпатичная, далеко не глупая, а сколько в ней зависти, желчи, корысти. Почему она топит командира эскадрильи, не трудно догадаться - расчищает путь к заветной должности мужу. Но Веронику могла бы и пощадить... Приход следователя на квартиру Соболевской прервал какой-то серьезный разговор. Софья Борисовна сразу заторопилась. Ни Вероника, ни Врабий не стали её удерживать. В комнате (квартира у Соболевского была однокомнатная), кроме стола, двух стульев да раскладного дивана, ничего из мебели не было. У дивана стояли два чемодана. Один закрытый, видимо уже заполненный, во втором лежали на дне какие-то вещи. Поздоровавшись, Врабий представился: - Следователь капитан Врабий Аркадий Борисович. Извините за беспокойство, но я услышал, что вы уезжаете и решил поговорить с вами. Кое-что уточнить. - Проходите, присаживайтесь, - выдвинула из-под стола стул Вероника. Откровенно говоря, я и сама собиралась пойти к вам. Боялась, что неправильно меня поймете - коль пришла, значит, и в самом деле виновата оправдывается. А мне не в чем оправдываться. Просто так, видно, на роду у меня начертано - расплачиваться за чужие грехи. Не знаю, чем я прогневила Бога и что я сделала такого плохого, чтобы меня ненавидеть. - На глазах её навернулись слезы, и она замолчала, достала из сумочки платочек и стала вытирать им глаза. - Вы преувеличиваете. Не все же вас ненавидят. Я человек здесь новый, но знаю, многие вас любит. - Их любовь тоже оборачивается во вред, - грустно заметила Вероника. Вы со мной не миндальничайте. Уверена - сплетни дошли и до вас, потому и решили допросить... Следователь отрицательно замотал головой, прерывая её начавшую было озлобляться речь. - Я пришел не допрашивать вас. Искренне разделяю ваше горе и хотел бы хоть чем-то помочь вам. |
