|
Чего доброго, нас ещё начнут таскать. И мы смылись. Приехали сюда, он забрал деньги и поехал в аэропорт за билетами. Мне наказал ждать. И вот до сих пор я жду. Кинулась я в заначку, а там кот наплакал. Стырил все, сука, и один улетел". "Куда, спрашиваю?" "Не знаю," - мотает головой. Просит отвезти её тоже в аэропорт. Вещи уже собраны, два чемодана. Я их в машину и по газам. Только зашли в зал, где билетные кассы, а нас цап милиционеры, и в комнату на допрос. Оказывается Оксаночка - бухгалтерша коммерческой компании "Моррыба" из Петропавловска-Камчатского. Свистнула там два миллиона долларов и со своим любовником собралась слинять. Вот её и прищучили. А Эдик, наверное, уже где-нибудь Митаксу попивает. Да, оказывается, и не Эдик он вовсе, а Фонарев Павел Семенович. Рецидивист, грабитель и сутенер. Второй год в розыске. Хорошо, что у милиционеров его фотокарточка была, а то могли бы меня замести. Еле отделался.
- Ну и дружки у тебя, - пожурил подчиненного подполковник. - Говоришь, он и раньше навещал наш гарнизон? - Один раз, не считая вчерашнего. В прошлом году, летом. - А на ноябрьские праздники он не приезжал к тебе? - Нет. Да меня и дома не было, я с нанайцами кету ловил. И сосед мой в отпуске находился, на Украине. - И все-таки надо проверить. Сообщи об этом следователю. На обратном пути в гарнизон Кононов, глянув на часы, мечтательно произнес: - Время-то третий час, Владимир Васильевич, пора подкрепиться. По распорядку дня у нас давно обед. - Потрепи ещё немного. Приедем, подкрепишься. - А может, в ресторан заскочим? В аэропорт. Там готовят прилично, и официантки у меня знакомые, в два счета обслужат. - В два счета обсчитают, - вставил Родионов. - Да и ресторан ныне не по нашему карману. - Все расходы беру на себя - я вас приглашаю. Деньжата у меня пока, слава Богу, водятся. - Спасибо, Виталий Николаевич, на чужие в ресторан не хожу. Если не возражаешь, возьмем в магазине поллитровку, колбаски, сырку и заедем ко мне. Выпить и у меня есть настроение. И поговорить нам никто не помешает. - Можно и так, - согласился старший лейтенант, припарковывая машину к продовольственному магазину. Вышли оба. - Вы выбирайте закуску, а я водочку. - Кононов протянул подполковнику стотысячную купюру. - На закуску у меня найдется, - отказался подполковник. У Кононова и в магазине оказалась знакомая продавщица, сероглазая толстушка лет тридцати пяти. Виталий перекинулся с нею несколькими фразами, поулыбались чему-то, и вот у него в руках бутылка "Смирновской", которой на витрине сроду не бывало. - Легко тебе живется, - беззлобно пожурил подчиненного подполковник. Везде у тебя знакомые, деньжата водятся. Как тебе это удается? - А ныне время такое: хочешь жить - умей вертеться. Коль начальство перестало о нас заботиться, приходится самим искать побочный заработок. Я рассказывал вам как почти весь отпуск с нанайцами на путине вкалывал. Получше их научился с сетями управляться. Ко всему, покупателей икры и рыбы им нашел. Они меня своим торговым представителем сделали. Коптят, солят, вялят рыбу, икру в банки, как на заводе, закатывают. А я отправляю куда надо. - Все так просто? Где же ты покупателей находишь? - Тут тоже связи нужны, - усмехнулся Кононов. - Здесь, в Хабаровске, в Москве. Там у меня отец коммерсантом заделался. Еще при Горбачеве, когда почуял, куда ветер дует. Рестораны, бары снабжает дефицитной продукцией. А здесь я с гражданскими летчиками контакт установил - ныне никто от левака не откажется. Так что не бедствуем, на хлеб с маслом и с рюмкой хорошей выпивки вполне хватает, - весело заключил старший лейтенант. А Родионова исповедь подчиненного ввела в уныние: отличный летчик, превосходный человек, дисциплинированный офицер, а страсть к наживе уже заразила и его чистую душу. Пройдет ещё немного времени и променяет он воздушную романтику на земную роскошь, молниеносный истребитель на престижную иномарку. |
