Дондук своего добился. Японцы оттянулись от баррикады и даже ещё чуть дальше отошли до подножия сопки. Замысел их командиров понятен. Там уже слева от дороги не ручей с каменным дном, а болотце с илом, и с той стороны они себя чувствуют защищёнными. Справа начинается сопка с редкими кустами и если у них есть стрелки из аркебуз, то контролировать и эту сторону можно. Какие-то командиры у японцев остались, и они даже перегородили тропу, те редкие кустики на сопке посрубав мечами — катанами и на тропу веток навалив.

Ночь, как и всегда, наступила практически мгновенно, только вроде сиреневым всё вокруг было, а потом пять минут и всё небо в звёздах и даже месяц из редких облаков выглянул полюбоваться на расположившихся лагерем японцев.

Дондук собрал десятников на совет.

— Хотел ночью на них напасть и перебить всех, а теперь думаю, зачем рисковать, несколько десятков человек у них есть с огнестрельным оружием. Давайте так поступим… Чуть высунувшись из-за поворота тропы обстреливаем их лагерь и возвращаемся к баррикаде, через десять — пятнадцать минут от болота стрельнём, потом с вершины сопки. Даже если ни разу и не попадём, то спать спокойно эти вояки точно не будут, будут вздрагивать и ждать атаки или обстрела. К утру эти сыны Ямато полностью лишатся желания воевать. Будут разбитыми, уставшими, не выспавшимися. Да и голодными. Раненые будут ещё стонать и их напрягать. Сдаваться не будет, не та нация, а вот дух будет сломлен. Посмотрим, что будут делать утром.

— А мы, — Джурул, как раз хотел ночью пострелять.

— А мы будем песни петь.

— Песни? — все десятники аж привстали.

— Песни. Помните, Александр Сергеевич рассказывал о методах психологической войны. Там и про песни, как раз в таких условиях было.

— Точно, а я и забыл уже, — согласился десятник.

— Всё разбивает лагерь, выставляйте охранение и разжигайте костры, ветер ещё в ту сторону. Мясо на прутиках жарить будем. Пусть нюхают.

Событие одиннадцатое

Для дел высоких и благих

До капли кровь отдать я рад,

Но страшно задыхаться здесь,

В мирке, где торгаши царят.

Порт и город Шанхай Китай открыл для иностранных судов по результатам первой опиумной войны всего двенадцать лет назад. При этом, по Нанкинскиму договору от 29 августа 1842 года империи Цин и Великобритании, открыл его только для англичан. Вроде как все остальные иностранцы, так и должны ограничиться Кантоном или, как его называют сами циньцы, Гуанчжоу. Это недалеко от перешедшего англичанам по этому же договору острова Гонконг, где Великобритания строит себе сейчас крепость с портом. При этом порт расположен как бы в проливе между материком и островом. Там же и форты сейчас наглы воздвигают.

Ну, до туда, когда доберутся, там и будут думать, чего делать. Сейчас Сашка со своими фрегатами вместе с эскадрой Генриха Фёдоровича фон Штольца стоят в порту Шанхая. Значит, и речь о Шанхае. Всякие американцы и голландцы обнаглели. Не должно их быть здесь. Они ведь никакого отношения к Нанкинскому договору не имеют. Но это китайские дела, пусть сами разбираются. Голландского купца и двух американских отпустили, всучив тем в качестве подарка каждому по десятку кило опия и столько же уже смешанной ханки.