Гутюша оставил свой автомат, в который напихал жетонов, и отправился на середину зала. Я играла рядом, тоже на фруктовом.

Гутюши не было довольно долго.

— Озверелец, — заключил Гутюша. — Спятил. Пять раз угадал и еще хвалится, своими ушами слышал, что у него внутри радиестезия — тоже мне, лозовед нашелся. Ты, послушай, а вдруг в самом деле что-нибудь того, а? Союз деятелей розги, из тех, что над водой прутиком махают, а после втыкают, где нашли?

Гутюша, понятно, имел в виду не рыболовов с удочками, а лозоведов по воде и металлам. Помнится, некая случайная радиестезистка на улице мне сказала, что ищу зубного протезиста, хотя у меня все зубы были на месте. Всякое бывает, возможно, черная, красная, маленькая и большая им сверхъестественным образом открываются.

— Хорошо бы узнать, кто они такие, — подкинула я. — Этот седой — Блендовский, случайно услышала фамилию, посмотрю в телефонной книге. А с остальными как быть? Последить за ними?..

— Можно, — согласился Гутюша, запуская автомат. — Слушай, это ж просто скотина, а не автомат, вообще не желает платить.

— Сериями идет. То дает, то нет. Раз уж тут начал, держись этой машины.

— Может, попробовать по одному жетону, а?

— Рискованно.

Гутюша попробовал, и автомат тут же выдал три сливы на верхней горизонтальной линии. Нажал еще раз и получил три апельсина по вертикали. Снова поставил восемь жетонов и, конечно, продул.

— Я тебя предупреждала.

Автомат злорадно выдал компот, но в нижней горизонтали появился колокольчик и перечеркнул выигрыш.

— Остается скрипеть зубовьем, — мрачно констатировал Гутюша.

В другой стороне зала раздались выкрики. Я оглянулась. Конечно же, болельщики окружили седого.

— Сходи посмотри, чего он набил, — поручила я Гутюше. — Мне неохота, видеть его не могу. Наверно, опять надолбил сорок миллионов.

— Малый покер за пятьсот отработал пять раз, — сообщил Гутюша, вернувшись. — Всего на кредите у него двадцать миллионов четыреста тысяч, автомат встал, так что пока не играет. Рядом сидит линялый сморчок и глазеет на него, но ничего не говорит. На кредите пять тысяч.

— Разорят казино. Ну и кто последит за сморчком? Ты или я?

— Могу я. На моем мерзавце автомате можно обанкротиться, лучше уж идти в штат гончим псом.

— Смени автомат, сядь около сморчка, чтобы не прозевать.

— Ты же велела держаться?

— В следующий раз. Иди, он, того и гляди, кончит игру.

Линялый сморчок и в самом деле быстро набил десять тысяч. Нажал аут, автомат начал переброску, а он пошел за механиком. Гутюша обосновался на стратегической позиции, и они вместе вышли из казино.

Седой получил квитанцию и осатанел вконец. Автомат после каждой клавиши выдавал ему самое меньшее пару, из одной такой пары старый разбойник делал сто шестьдесят жетонов. За две пары получалось триста двадцать. Через полчаса перевалило за сорок тысяч, а он играл дальше. Я оглянулась удивленная — где же опекун, и увидела его за колонной. Не вмешивался, просто наблюдал со стиснутым ртом и таким выражением лица, что меня холод пробрал. Я перестала обращать внимание на собственную игру, загипнотизированная зловещей атмосферой.

И в самом деле, взгляд опекуна излучал такую злобу, что седой почувствовал. Прервал игру, заерзал на табурете, беспокойно оглянулся. Мгновение колебался, опекуна за колонной не заметил, окружающие его мало интересовали, и потому вернулся к автомату. Посмотрел на кредит, нажал аут, болельщики привели механика, седой взял квитанцию на деньги, я думала, успокоится и уйдет — не тут-то было. Снова начал играть с тем же результатом, одним фулом загреб восемьсот жетонов.