— Я не скрываю, — серьезно сказала Би. — Я действительно не могу вспомнить даже элементарных вещей. Даже… — она колебалась, и гримаса страха исказила ее лицо, — даже того, кто пытался меня убить.

Хлопнула дверь. Фил впорхнула в квартиру, вернувшись пораньше, чтобы взять Би и отправиться за покупками. С тех пор как у нее поселилась Би, жизнь Фил целиком переменилась. Она, убежденная отшельница, держащая свои эмоции при себе и ставящая свое уединение и независимость превыше всего, делила теперь жилище с жертвой неудавшегося убийства и сиамской кошкой… Больше того, ей это нравилось. Ей нравилось, когда есть кто-то, кому можно крикнуть «привет», придя домой, чувствовать аппетитные запахи, доносящиеся из кухни, и смотреть, как Коко летит на всех парах, едва касаясь когтями полированных половиц, чтобы поприветствовать ее. Она даже была не против кошачьей шерсти на своем черном пиджаке.

Каким-то образом в течение этих двух недель они помогали друг другу. Фил, похоронившая себя в работе и таким образом закрывшая на замок свои чувства и свое прошлое, и Би, девушка без всякого прошлого, с будущим, над которым нависла угроза.

Фил крикнула «привет» и бросила свой плащ на софу, вместо того, чтобы аккуратно повесить его на место, как она сделала бы пару недель назад. Сегодня Фил намеревалась начать реабилитацию Би. У нее были на этот счет особые планы. И после ужина и похода по магазинам она собиралась рассказать, что же это за планы.

Фил вздохнула, увидев рядом с Би Махони.

— Только не это — опять вы, Махони, — съязвила она. — Как же без вас обходятся в полицейском управлении? Или вы как раз сейчас раскрываете преступление века?

Махони преувеличенно, громко вздохнул, и Би усмехнулась, наблюдая за их пикировкой. Он скрестил руки на груди и процитировал мелодичным голосом:

Потом он торжественно произнес:

— Док, кому-то придется сказать, что агрессивность вам не идет. Сдается мне, что Суинберн нашел правильный ответ.

— Я не ваша «госпожа», поэтому не цитируйте мне европейских поэтов, Махони. И если вы здесь из-за того ужина, который я вам обещала, то простите, но у меня уже назначена встреча.

Махони улыбнулся.

— Ага. Би говорила мне. Покупки и ужин. К сожалению, не могу к вам присоединиться. Я просто зашел, чтобы убедиться, что вы правильно обращаетесь с Коко. И сказать, что с паспортными и миграционными службами ничего не вышло. Все француженки возраста Би, въезжавшие в страну раньше нее — раньше несчастного случая, — найдены. Правда, я еще прорабатываю несколько тысяч женских имен, занесенных в таможенные декларации всех авиарейсов в Сан-Франциско, совершавшихся за неделю до этого. Проверяется каждое имя и человек, носящий его. Мы также сделали запрос о частных самолетах. В тот вечер их было приличное количество. Из Мехико, Баджи, Палм Десерт и с Гаваев. Всеми ими управляли их владельцы, и ни на одном из них не было женщин.

Би выглядела удрученной; она очень надеялась, что он найдет ее имя в списках авиалиний.

Махони ободряюще похлопал Би по плечу и сказал:

— Я должен идти, иначе я не успею раскрыть преступление века и упущу свой шанс стать майором.

Фил держала котенка, и он остановился, чтобы почесать ему за ухом.

— Вы хорошо выглядите, док, — сказал он с улыбкой.

— О, благодарю вас, Махони, — она снова перешла на сарказм. — Но я не уверена в том, что нуждаюсь в ваших сомнительных комплиментах.

Он засмеялся и пошел к двери. Она обернулась, почувствовав его взгляд.

— Право, не знаю, — сказал Махони значительным тоном, — то ли от того, что вы все время сидите, — а я вас предупреждал, — может быть, из-за домашних пирожков, но ваша попка как будто увеличилась в размере.