— Вот. Вилла «Мимоза», — гордо сказал старик. Он озабоченно поглядел на Би: — Вам плохо, мадемуазель? Пожалуйста, пройдите в дом. Солнце жарче, чем вам кажется. Неосмотрительно с вашей стороны ходить без шляпки… — сказал он и поспешил принести ей стакан воды.

Би осталась одна в холле. Волосы у нее на затылке были словно наэлектризованы, а руки покрылись гусиной кожей.

Этот дом был ей знаком. Она точно знала, как расположены комнаты: налево — столовая, направо — салон, а в дальней части дома находится длинная комната с множеством окон, ведущая на изогнутую террасу с видом на море. Полы из прохладного мрамора с розовыми прожилками. Прямо — изящная, витая лестница, которая вела наверх, в галерею.

— Перила лестницы сделаны из очень редкой породы дерева, — сказал сторож, протягивая ей стакан с водой. — Оно откуда-то из тропиков. Лестница была построена специально. — Ему очень хотелось, чтобы вилла ей приглянулась. — Как видите, все самое лучшее, мадемуазель.

Би медленно шла по дому, и ей казалось, что она только что шагнула в сон. Несмотря на то что штукатурка осыпалась, а старые обои отставали от стен и были все в пятнах, дом был прекрасен. Как и должен был быть. Она знала. Би вздрогнула, спрашивая себя, откуда она могла это знать. Какая шутка судьбы привела ее сюда? Может, во сне она видела будущее?

— Я работал здесь еще тогда, когда был мальчишкой, помощником садовника. У мадам Леконте. Вскоре она вышла замуж за иностранца, и они уехали за границу. — Он смолк, вспоминая. — Когда мадам вернулась, — продолжил он наконец, — она была беременна. Она хотела, чтобы ребенок родился здесь, во Франции, в доме, который она так любила. И это погубило ее.

Он глубоко вздохнул, погрузившись в воспоминания.

— Муж обожал ее. Я никогда не видел, чтобы мужчина так себя вел. Он обращался с ней как с хрупкой статуэткой из лиможского фарфора. И все зря. Через две недели после рождения ребенка она умерла. По спине Би пробежал холодок ужаса:

— Умерла? Почему?

— Упала, мадемуазель. С той самой драгоценной лестницы, которую он построил специально для нее. Иностранец, ее муж, уехал сразу же после похорон. Больше он здесь не жил.

Би вздрогнула, глядя на роковую лестницу. Она представила, как женщина катилась по ней на мраморный пол.

Несмотря на эту трагическую историю, дом не казался ей пугающим. Он был похож на заколдованный замок в сказке, защищенный высокими стенами, кедрами и соснами, кущами колючих роз и мимозами, в честь которых он был назван. Она подумала, что этот спящий замок, наверно, ждет принца, который вновь пробудит его к жизни.

Она вышла и села на мраморные ступеньки, закрыв глаза, пытаясь воскресить сон, представить себя тем ребенком…

Мраморные ступеньки холодят ноги… Небо зловеще потемнело, и она затаила дыхание, ожидая услышать скрип гравия под ногами.

Открыв глаза, она увидела, что солнце зашло за тучу, предвещавшую новую грозу. Она испуганно посмотрела на небо, услышав крики пролетавших над головой чаек, и вспомнила пение птиц в своем сне. Би тревожно повернулась к старику:

— Месье, а где певчие птицы? Он изумленно посмотрел на нее:

— Откуда вы знаете о них, мадемуазель? Певчих птиц здесь нет с тех пор, как в тридцатых годах снесли птичник. Бархатные карие глаза Би потемнели от страха.

— Итак, если птиц нет, — тревожно прошептала она, — как я могу их помнить?

Глава 13

— Конечно, это просто совпадение, — сказала Милли, встревоженно разглядывая Би.