Усталость оказалась сильнее любопытства. Фил отказалась от еды, выключила свет и закрыла глаза, надеясь уснуть. Ей удалось лишь провалиться в беспокойную дремоту. Полет был на редкость неровным, и таблички с просьбой пристегнуть ремни горели все время. Фил выпила несколько чашек горячего чая, проглотила «Эдвил», спасаясь от головной боли, и еще раз взглянула на часы. Лететь осталось пять часов, но Фил этот срок показался вечностью.

Она встала, чтобы достать с полки над головой черную рабочую сумку, и заметила, что у ее попутчика включен свет. Присмотревшись, она увидела, что он что-то пишет на желтых листках. Она ехидно подумала, что он — настоящий сгусток энергии, умеющий пользоваться каждым моментом. Точь-в-точь такой, какой она сама всегда хотела быть.

Фил достала приготовленные для конференции бумаги и принялась их просматривать. Когда Фил оторвалась от своей работы, занимался рассвет, и ей принесли завтрак и апельсиновый сок. «Слава Богу, — подумала она, отложив бумаги, — мы уже почти на месте».

Париж скрывало дымно-серое облако, когда самолет начал снижаться. Фил кивком попрощалась со своим попутчиком, проходя мимо него к выходу. Он все еще складывал свои бумаги, и она подумала, что этот человек ведет себя так, словно весь мир обязан его ждать. «Может, так оно и есть», — думала она, обозревая хаос, как обычно царящий в аэропорту «Шарля де Голля». Ей пришлось очень долго ждать свой багаж, а когда он наконец появился, исчезли все такси, и она в одиночестве оказалась на улице, глядя, как барабанит дождь.

От усталости и напряжения у Фил дрожали колени, когда она увидела темно-синий «бентли» с шофером.

— Как видно, у вас сегодня неудачный день, — удивленно произнес чей-то голос, и, обернувшись. Фил увидела улыбку своего красивого попутчика.

— Я сама виновата. Нужно было договориться, чтобы меня встретила машина. — Она пожала плечами. — Думаю, скоро появится такси.

— В Париже-то? Когда идет дождь? — он усмехнулся. — Никаких шансов. Но я буду счастлив подвезти вас.

Фил посмотрела на него и перевела взгляд на огромный «бентли».

— Это ваша машина? — кивнула она в направлении автомобиля.

— Нет, компании. Мне нравятся более изящные и скоростные модели. Она засмеялась.

— В данной ситуации мне и эта кажется великолепной. Но я не хочу, чтобы ради меня вы отклонялись от своего маршрута. Я живу в «Рафаэле».

— Сначала в «Рафаэль», Адаме, — приказал он шоферу-англичанину. — Потом — домой.

Фил села на роскошное, обитое кожей сиденье и с улыбкой взглянула на своего спасителя. Их разделял целый акр сиденья, но она чувствовала присутствие этого мужчины, словно он касался ее.

«Должно быть, это влияние Парижа», — удивленно подумала она.

— Вы выглядите усталой, — сказал он сочувственно.

— Вы имеете в виду, что я выгляжу настоящей развалиной, — застонала она. — Я это чувствую. Все, что я хочу в настоящий момент, — это горячая ванна, прохладительный напиток и мягкая постель.

Когда машина плавно тронулась с места, их глаза встретились.

— Вероятно, мы должны представиться друг другу, — она протянула руку через разделявшее их пространство. — Я — Фил Форстер.

— Брэд Кейн.

Его ладонь оказался твердой и неожиданно холодной.

— Я прилетела в Париж на конференцию, — добавила она. — По психиатрии.

— Разумеется. Доктор Фил.