— И все же, герр профессор, вы не можете не согласиться, что врач, исследовавший кости, не мог ошибиться в возрасте покойного. Если тому было всего двадцать три года, он мог быть Ахнатоном, только если стал отцом ребенка в восьмилетнем возрасте.

Через пять минут сидящие за столом уже яростно спорили, крича друг на друга.

— Как вы можете называть это монотеизмом? — вопрошал Майк, игнорируя предостерегающий взгляд Джона. — Он заставлял людей поклоняться себе, а не богу Атону.

— "Нет другого пути ко Всевышнему, как только через меня", — процитировала я во всеуслышание, вовсе не имея намерения подливать масла в огонь. Майк одарил меня таким взглядом, которым, должно быть, Лютер наградил бы Папу Римского или наоборот, если бы им когда-нибудь довелось встретиться. А оппонент Майка из числа гостей, священник-иезуит, который считался крупнейшим в мире авторитетом в библейской археологии, подавил довольный смешок.

К счастью, в тот вечер обслуживание было спорым, и мы покончили с десертом раньше, чем Джона хватил апоплексический удар. Под его водительством мы вылетели из столовой со скоростью ветра.

Позднее, когда вся наша команда заговорщиков собралась в кабинете Джона, чтобы обсудить пути и средства, Джон предложил на время избегать Ахнатона как темы для разговоров. Свирепый взгляд, который он при этом устремил на меня, ясно говорил, что я одна в ответе за разгоревшуюся дискуссию. Тогда я отплатила ему обвинением в излишней конспирации.

— Этот парень, Марк, уже что-то подозревает, — предупредила я. — И могу поспорить, весь Гурнах взбудоражен слухами. У местных жителей нюх на секреты, особенно если они касаются ненайденных захоронений.

Джон налил себе виски из бутылки, одиноко стоявшей на краю письменного стола и бывшей его единственной уступкой традиции «коктейлей с директором».

— Ну и что! — откликнулся он. — Хотя ты, вероятнее всего, и права, мы, черт возьми, ничего не можем сделать. Вот разве что обнаружить гробницу до того, как один из местных умельцев обставит нас.

Я потянулась за бутылкой. Джон рассеянно убрал ее прямо у меня из-под носа и переставил на дальний край стола.

— Подпои меня, — предложила я. — Может, проболтаюсь.

— Что было в письме Абделала? — Джон размахивал бутылкой передо мной, как морковкой перед упрямым ослом.

— Пожелания всех благ и воспоминания о старых добрых временах. Я довольно равнодушна к скотчу. Попробуй, может, с джином дело лучше пойдет.

— А, дьявол! — Джон со всего размаху поставил бутылку на стол, и немного янтарной жидкости выплеснулось из горлышка.

Майк, осуждающе глядя на своего патрона, выхватил драгоценную бутыль из его рук.

— Если у тебя есть хоть какие-нибудь светлые идеи, Томми, может, ты их выскажешь? — кротко попросил он. — Мы готовы в любой момент поднять паруса и двинуться в путь. Одна беда — не знаем куда нам устремиться.

— А почему? — спросила Ди.

— Территория слишком большая, Ди. Нам неизвестно даже приблизительное направление.

— А я-то думала, что это само собой разумеется, — объявила Ди.

Четыре головы как по команде повернулись к ней.

— Само собой разумеется? — тихо повторил Майк.

— Конечно. — Ди взмахнула ресницами и улыбнулась ему.