Джон, не поворачиваясь, молча посмотрел на меня через плечо и, только закончив снимать рубашку, снисходительно спросил:

— Какого черта ты тут делаешь?

— Подумала, что тебе, возможно, нужна помощь. — Я села на кровать и закурила. — Надо полагать не слишком удобно самому себе бинтовать сломанные ребра. И сколько ты их сломал?

— Нисколько. Но все равно, спасибо.

— Делай как знаешь. — Я встала, мимоходом отложила сигарету и одним прыжком была возле него. Застигнутый врасплох, он не успел отвернуться, и, хотя я ожидала увидеть нечто в этом роде, у меня перехватило дыхание.

— На вид это хуже, чем на самом деле, — сразу ощетинился Джон.

— На вид похоже, будто с тебя содрали кожу. — Голос у меня дрогнул, и я попыталась скрыть свою слабость гневным выпадом.

— Ты что же, думаешь, что ты — супермен и способен летать, точно птица? Не мог доползти по скале, как сделал бы всякий нормальный человек?

— Иначе до мальчишки было не добраться. Там склон совершенно гладкий.

Пришлось принять это на веру — меня-то там не было.

— Садись, — сказала я, подкрепив предложение толчком, он которого от плюхнулся на ближайший стул. — Где у тебя аптечка? Ага, ты уже все приготовил. Почему не попросил Майка или Марка подняться и помочь тебе? Если уж говорить о неврозах, то большей мании величия, чем у тебя, я не встречала. Мне нужно обработать все это месиво, чтобы понять, насколько серьезно обстоит дело. Ну, чего же ты молчишь?

— Да ты мне слова вставить не даешь, — отбивался Джон со слабой улыбкой, которая разом улетучилась, как только влажная салфетка коснулась содранного места. — Чего ради ты примчалась? Ой-ой-ой! С благотворительной миссией?

— Я имела счастье любоваться твоими гимнастическими упражнениями, забыл? Когда ты шлепнулся на каменную стену каньона, я думала, что ты собираешься разнести ее вдребезги. То, что было уготовано Ахмеду, выпало на твою долю. А тебе ведь не восемнадцать лет!

Он поморщился — то ли от этих слов, то ли от прикосновения смоченной спиртом салфетки к опоясавшей тело ссадине шириной в дюйм.

— Господи, кожа содрана вокруг всего туловища! — ахнула я. — Должно быть, от веревки. Зачем, скажи на милость, тебе потом приспичило сразу же спускаться?

— Двадцать гурнахцев — самых ловких жуликов в Египте знали, где находится эта пещера. Там могла оказаться гробница, половина содержимого которой исчезла бы к завтрашнему утру.

Я отступила на шаг и, забыв о салфетке, с которой капал спирт, уставилась на него:

— Археология, конечно, очень увлекательное занятие, спору нет. Но чтобы я позволила себя заживо освежевать из-за набора гробов, даже если они из чистого золота?!

— Не позволила бы?

— Джейк не был таким одержимым.

— Что правда, то правда.

Лицо его приняло каменное выражение, что означало: он не желал от меня никакого сочувствия. Но ровный, спокойный голос Джона напугал меня. Я предпочла бы привычный в данной ситуации взрыв ярости.

— Определенно что-то сломано, — сказала я, ткнув пальцем в темный синяк размером с тарелку. — Удар ведь был очень сильный, а у тебя на теле, как известно, ни жиринки, чтобы его смягчить! Где...

— Не знаю, что хуже, — оборвал меня Джон, обретя способность дышать, — твои неуместные замечания или твои неловкие руки. Да, думаю, одно ребро сломано.