— А мой муж? — прошептала мама.

— Мэтр Робьон, — уточнил я.

— О! Он проделал огромную работу! — восхищенно проговорил офицер. — Ему удалось успокоить этого несчастного. Но тот все же не хочет выходить, поэтому нам придется вмешаться.

Лейтенант отдал нам честь и принялся выпроваживать из комнаты журналистов. Я взял маму за руку.

— Пойдем отсюда. Опасности для папы больше нет.

— Как он, должно быть, устал! — вздохнула она.

Она не сопротивлялась, и я повел ее к выходу из поместья, то и дело оборачиваясь, чтобы видеть, что там происходит. К окну комнаты Симона на третьем этаже была приставлена огромная лестница. Четыре человека готовились подняться наверх. Шли последние приготовления. Площадка перед входом была пуста, и эта пустота после суеты и шума подчеркивала значение готовящейся операции.

— Это ужасно, — прошептала мама.

Всю эту сцену освещало яркое послеполуденное солнце; весело щебетали птицы… Пройдя через парк, мы вышли к стоянке.

— Отец оставил машину здесь.

Мама села на свое обычное место, впереди справа.

— Будем ждать, — проговорила она.

Я устроился сзади, прикрыл глаза, и передо мной замелькали картинки сегодняшнего дня. В конце концов — со мной так часто бывает, когда я взволнован, — я уснул. Мне даже что — то снилось, когда меня разбудил мамин крик:

— Наконец-то!

Я молниеносно выскочил из машины. Было заметно, что папа очень устал.

— Все в порядке, им удалось его взять. Ну и денек!

Волосы его растрепались, как будто он дрался. Щеки отдавали синевой, словно на них за это время успела пробиться щетина.

— Садись за руль, — попросил он маму. — Я себя не очень уверенно чувствую.

Они поменялись местами. Затем папа обернулся. ко мне и сказал:

— Знаешь, Франсуа, это ведь ты помог мне во всем разобраться. Жаль, что ты раньше не рассказал мне о своем ночном посетителе… — Он повернулся к маме, — представляешь, этот дурачок скрыл от меня одну деталь, которая оказалась ключом ко всей истории!

Обрати внимание, Поль, что я уже не «идиот», а только «дурачок». Лестное повышение! Это означает, что я снова в милости. Но все же я счел нужным возразить:

— Подумаешь… Тоже мне событие!

— Да он еще и упрям как осел! — улыбнулся папа.

Кажется, он понемногу приходил в себя.

— Отдохни, — сказала мама. — У тебя еще будет время все нам рассказать.

— Нет, я должен ему объяснить. А заодно и тебе тоже.

И, хитро улыбнувшись, он повернулся к маме. Как будто я здесь вовсе ни при чем.

— Итак, однажды ночью наш Без Козыря проснулся от того, что услышал совсем рядом какой-то шум. Нам с тобой, конечно, и в голову не придет, что он испугался. Тем не менее он счел нужным позвонить Симону, который жил как раз над его комнатой, и услышал, как наверху зазвенел звонок. Естественно, тот, кто в этот момент находился в комнате Франсуа, тоже его услышал. Прошло две минуты, за которые Симон должен был спуститься. В дверь постучали. Кто это был, по-твоему?

— Ну… очевидно, Симон, — проговорила мама.

— Именно. Только Симон был внутри комнаты, а не снаружи. Он постучал в дверь изнутри! Потом открыл дверь, на пороге обернулся и зажег свет. В комнате, естественно, никого не было. Таким образом, под носом нашего великого сыщика Без Козыря Симон осуществил ловкий маневр. Представь, как это выглядело: в комнате только что кто-то был, а теперь никого нет.