Едва показалась Люда, Жора, который не уставал вертеться, ее заметил:

— Идет. Шеф, напряги извилины, девушка скучает.

Дернув щекой, Трескин не снизошел до ответа. Он наблюдал за невесомой поступью Люды. Даром, однако, старалась в конторе толстомясая Нинка, играя бедрами, трудно было уловить и повторить этот неспешный шаг. Несомненно, проступало в этой походке нечто чувственное, но чувственность эта была иного рода — не от широких бедер, а от гармонии свободного в движениях тела. Она, казалось, потому и не торопилась, что не забывала опасности взлететь от слишком порывистого, неосторожного движения.

Встретили Люду молчанием. Жора ковырялся в бифштексе, не без умысла, вероятно, представив инициативу кому-нибудь другому. Насупился обиженный Жорой Трескин, и только Валерка не особенно долго думал над предметом беседы.

— А ты все домики рисуешь? — внезапно, среди напряженного постукивания вилок ошарашил он девушку вопросом.

— Ну да, — неуверенно улыбнулась Люда.

— Сколько тебе платят?

— За что?

— За домики.

— Сколько зарабатывает архитектор? — поспешил облагородить Валеркин вопрос Жора.

— Мало. Меньше, чем прежде, — уклонилась от прямого ответа Люда.

А Трескин и Жора уже, правдоподобно непринужденно, переключились на свое.

— Почему ты считаешь, что это большие деньги? — какое-то время спустя говорил Трескин, и Жора ему талдычил:

— …бу-бу-бу…

— Мы ему скажем, что это стоит ровно столько, сколько мы заплатили! — возвышал голос Трескин.

Со вкусом перекидывали они друг другу круглые суммы, весомые цифры эти, по всей видимости, как раз и назначались ушам Люды.

— Девушка скучает! — остановился вдруг Жора.

Люда и прежде замечала на себе его испытующий взгляд.

— Расскажи анекдот, — велел Трескин.

— Не надо, — быстро отозвалась Люда.

— Девушка не любит анекдотов? — осведомился Трескин.

— Я не люблю, когда помыкают друзьями.

— Ох-ох… — начал ерничать Трескин и, не понятно чем раздраженный, не сумел остановиться: — Я тобой помыкаю, Жорочка?

Жора вздохнул и поднял брови, как встретивший наивный вопрос студента профессор:

— Если память не изменяет… сколько университетский курс помнится, мыкать в основе своей, по смыслу корня, соотносится с такими понятиями, как уводить, похищать, запирать… мм… также двигать, шевелить… подергивать… Сюда же — мкнутъ и мчать. Это много, Трескин. Для одного человека это много. Уводить, похищать, мчать и запирать одновременно — это большое искусство. Нет, Трескин, по совести сказать, ты мною не помыкаешь.

Трескин примерился улыбнуться, добавив к улыбке достаточную долю сарказма, когда блондинка с сиреневыми ногами, которую Люда приметила еще внизу, махнула компании ручкой:

— Привет, мальчики! Рада вас здесь опять видеть — приятная примета пейзажа.

Лениво следуя неведомым своим путем, она не затруднилась свернуть к мальчикам, поскольку, может быть, не видела большой разницы между тем направлением и этим.

— Сколько тебе платят? Мало? Меньше, чем прежде? — очнулся все еще лелеявший какую-то смутную мысль Валерка и опять не получил ответа.

— Ты собирался коробки унести, — оборвал его Трескин, — давай! Ноги в руки!

— Я собирался?

— Ты.

Сомневаться, однако, не было причин. То есть, подумав, Валерка отказался от новых вопросов и поднялся.