|
— Твою Шакти! — заорал он. — Что это было?! — Уотсон! — позвал Борланд. — Здесь он, — сплюнул Фармер грязную жижу, потащив за собой из воды товарища. — Мы были у выхода, когда все началось. Сразу же попрыгали под дом, поближе к сваям. Повторять не советую. Ощущения запредельные. Литера вцепилась в руку Борланда. — Что это было? — пролепетала она. — Зачем? — Вертолет, моя дорогая, — произнес Борланд, чувствуя головокружение. — А вот зачем… Хотел бы я знать, что здесь понадобилось пилоту "Черной акулы". Фармер вскарабкался на край и перепрыгнул через широкую трещину на их уцелевший фрагмент. Обессиленный Уотсон молча сидел внизу. — Кто-нибудь видел Доктора? — спросил Фармер. Борланд огляделся. — Доктор! — крикнул он. — Где вы? Куча обломков справа зашевелилась, и из них выплыл Апельсин. Вид у него был напуганный. Зажегся чудом уцелевший фонарь, который Литера подобрала с остатков пола, — Вот, — дрожащим голосом сказала она. — Возьми. А я не могу. Борланд принял фонарь, гладя, как Литера присаживается на обломок шкафа и плотно укутывается в халат. Накрыв ее одеялом, Борланд последовал примеру Фармера и принялся искать Доктора среди обломков. И нашел тонкую, едва различимую дорожку крови, что вела к груде камней, которые, по всей видимости, были рассыпаны на чердаке. Кое-как установив лампу, Борланд принялся разбирать груду, пока не откопал знакомую руку, столько раз залечивавшую его порезы. — Фармер, Уотсон! — прокричал он. — Я нашел его! Помогите мне! Он выпрямился и чуть не упал — до того болезненным оказалось это естественное движение. Немного придя в себя, он увидел, как Фармер и Уотсон вытаскивают Доктора из-под обломков. На виске целителя зияла широкая рана. — Одеяла, быстро! — скомандовал Уотсон. Борланд, пошатываясь, раздобыл парочку. Подоспевшая Литера свернула собственное одеяло и засунула его под голову Доктору. — Борланд, сядь, — сказала она уже увереннее. — У тебя контузия. — Я в порядке, — ответил сталкер, пытаясь сложить мельтешащие перед глазами четыре солнечных полудиска в один. — Подожду немного, и все будет в порядке. Уотсон бесшумно возник перед ним. — Дай-ка посмотрю, — сказал он. — Тебя тоже зацепило. Стой смирно, сейчас наложу повязку. — К черту повязку! — отмахнулся Борланд. — Помоги Доктору! — Как единственный оставшийся в округе врач я требую полного подчинения, — жестко произнес Уотсон, расправляя бинт. — По правилам военной медицины я обязан сначала заняться легкоранеными. В противном случае, если я займусь тяжелоранеными, то они все равно могут умереть на руках, а к тому времени легкие сами станут тяжелыми. |
