|
— Там много других детей. У тебя появятся новые, хорошие друзья. — Если ты хочешь этого, папа… — Хочу, ласточка. Послушай меня, и все будет хорошо. Она ничего не ответила, просто обхватила его шею руками. * * * Папа выполнил обещание. Он и в самом деле приходил в больницу каждое утро и подолгу ждал, когда закончится сеанс под капельницей. Но других детей там почти не было. Она лежала в палате совсем одна, подолгу глядя в потолок или рассматривая пустующие застеленные кровати. Лишь в палате напротив жили двое мальчишек, с которыми иногда доводилось сталкиваться в коридоре. Каждый раз она смеялась, глядя на их пухлые щеки, усеянные непонятными синими точками. Смеяться она перестала, когда однажды в зеркале увидела такие же следы на своем лице. — Что это такое, папа? — спрашивала она, крутя персик в руках. Папа осторожно присел на край постели и погладил ее по волосам, густым и волнистым. — Такое иногда бывает, ласточка, — ответил он, о чем-то беспокоясь. — Это из-за твоей болезни. Потерпи немного, малышка. Скоро я заберу тебя домой, и ты снова станешь такой, как раньше. Она улыбнулась и прижалась к нему. Папа поцеловал ее в лоб, проведя рукой по голове. Ласточка не заметила, как изменилось лицо папы. Она не знала, что прядь ее волос осталась у него в руке. Доктор в белом халате поставил подпись на какой-то бумаге и вручил лист взволнованным родителям одного из мальчишек. — Острая, — произнес он с сожалением. Мальчик посмотрел на девочку, сидящую напротив. Слез со стула и ушел с родителями. Его друг болтал ногами, внимательно глядя на врача. — Острая, — сказал доктор, протягивая другой листок его матери, которая закрыла лицо уголком накинутого на голову платка. Она вывела сына в коридор, и дверь за ними захлопнулась. Папа медленно встал, глядя на доктора. Увидев лицо врача, он все же подошел к столу и принял третий бланк. — Хроническая, — услышала девочка странное слово. Папа чуть не смял бумажный лист в кулаке. Подойдя к дочери, он поднял ее на руки. — Пойдем, ласточка, — сказал он. — Еще несколько дней в палате, и ты вернешься домой. Она ничего не ответила. Ей очень хотелось домой, и ради этого она была готова на все. Даже вытерпеть в палате еще несколько дней. Она не знала, что теперь одиночество только усилится — обоих мальчишек забрали по домам. Она кусала маленькие пальчики от горькой мысли, что так и не успела с ними подружиться. — Папа! — рыдала она. — У меня кровь идет из зубов! Отец опять прижал ее к себе. Его грудь вздымалась и опускалась все чаще. Объятий было явно недостаточно. Девочка продолжала плакать, зарывшись в его плечо, не обращая внимания на то, что от этого кости начинали болеть еще сильнее. Она не понимала, что с ней происходит. Папа часто пытался ей это объяснить, и она уже запомнила его слова наизусть. Но все равно не понимала их значение. |
