|
В общем, долго ли, коротко ли, а появляются два мужика. В полном прикиде, и ружья у них дорогущие, и охотничьи куртки такие новенькие, кожаные и скрипучие, как будто из парижского дома моды. А морды при этом зверские — просто жуть! Я бы не то что в темном переулке, на людной улице посреди бела дня не пожелал бы с ними встретиться! Поглядели они на капкан и головой покачали. «Пустой, — говорит один. — Странно. Мы так ставили, что должна была лиса попасться!» — «Она и попалась, — говорит другой, отцепляя от капкана маленький клочок рыжей шерсти. — Да видно, освободилась». — «Как же, освободилась! — говорит первый. — Кто-то ее освободил, однозначно». — «Кто? — спрашивает второй. — Лесник?» Первый головой качает: «Нет, лесник, он бы и капкан конфисковал, и нас бы тут ждал, чтобы арестовать». — «А кто же тогда?» — спрашивает второй. «Да Птицын, кто же еще? — говорит первый. — Он ведь нас уже предупреждал, что это его территория и чтоб мы не совались. Лисицу забрал, потому что лис своими считает, а капкан трогать не стал, потому что он ведь в жизни чужого не возьмет». Второй встрепенулся и за ружье хватается. «Так, может, он нас подстерегает, атас!..» Первый усмехается: «Поздно спохватился. Если бы он нас подстерегал, то мы бы уже покойниками были. Нет, он лису забрал, а капкан оставил — как намек нам, чтобы мы выметались… Но ты прав, в следующий раз до схватки дойдет, так что надо с ним что-то решать». — «Как же, решишь! — говорит второй, а сам держит ружье наперевес и продолжает испуганно озираться. Я только молюсь, чтобы он наверх не взглянул. — Он вон какой бык, нас обоих заметелит, даже не заметит!..» — «Так кто ж сказал, что мы с ним рога в рога пойдем? — осведомляется первый. — Любого быка можно со спины завалить. Я вот что предлагаю. Надо поставить капкан возле одной из троп, по которым он постоянно ходит, а самим в засаде рядом сесть, и, когда он капкан увидит и наклонится, чтобы его осмотреть, мы оба из засады ему в спину пальнем. Ну а от тела избавиться — дело нехитрое». На том они и порешили и ушли. Я слез с дерева, выбрался из заповедника и бегом к Птицыну. Так и так, Ленька, может, не мое это дело, но такие-то двое таким-то манером тебя убить хотят! Он весь насупился, набычился и говорит: «Ладно, Севериныч, спасибо за предупреждение, разберусь я с этими гадами».
Смотритель взял паузу, чтобы отхлебнуть чаю и съесть конфету. — И разобрался? — дрожащим от волнения голосом спросил Ванька. — Разобрался, как видишь, раз до сих пор жив, — ответил смотритель. — Я его потом встретил, спросил: «Ну как, Ленька, с теми двоими?» Он хмыкнул этак удовлетворенно и говорит: «Решил я с ними, уладил все. Больше не возникнут». — Так… так что, он сам их убил, а тела спрятал? — пролепетала Фантик. Смотритель таинственно усмехнулся: — Кто знает… О таких вещах не спрашивают. Может, убил. А может, так напугал, что они теперь не ближе чем за двести километров от наших мест браконьерствуют. Я одно знаю. Он мне сказал тогда: «Я, Севериныч, твой вечный должник, и проси чего хочешь!» Вот я и попросил. Снимись, говорю, для программы этих ребят, ребята хорошие. Мне он отказать не смог. Да вот варенье-то не забывайте, берите…
Глава XI Мое озарение
Домой мы шли притихшие и чуть ошалелые. Прав был отец: от рассказов Виссариона Севериновича у любого голова закружится и перестанешь соображать, на каком ты свете. Перед уходом он успел тихо спросить у меня: — Так во сколько вы будете возле бакенов? — В десять, — ответил я. |
