— Патрульный катер не прошел бы в бухточку, — покачал головой Петька. — И на столько близко к берегу, чтобы поставить лодку на стоянку, тоже не подошел бы. Кроме того, он был бы слишком заметен.

— Я думаю, они воспользовались спасательной шлюпкой со своего катера, — сказал я. — Естественно, они не стали бы на катере подплывать к яхте! А вот спасательная шлюпка вполне могла подойти к яхте тихо и незаметно — и так же тихо и незаметно ускользнуть в бухточку, закрытую со всех сторон. Потом, возможно, часть пути они протащили лодку на буксире. А ближе к берегу кто-то сел в нее, кто-то в спасательную шлюпку, лодку загнали на берег, а тот, кто доставил лодку, перелез в шлюпку и вместе с товарищем вернулся на катер!

— Тогда да, — кивнул Петька. — Вот сволочи!

— Эх, мы могли бы сразу догадаться! — с досадой сказал Ванька. — Ведь достаточно было сообразить, что они — единственные свидетели того, чего не могло быть!

— Но как можно было заподозрить одну из охранных служб? — сказал я. — Это нас и сбило с толку. А ты, Петька, видимо, был прав. Дело не в самих бакенах, а в этих незаконных грузах. Чтобы пустить следствие по ложному следу и обеспечить безопасность этих грузов, пугнуть заодно яхтсменов, чтоб не болтали, можно было и камерой пожертвовать, и многим другим!

— Все равно! — сказала Фантик — Мы должны были догадаться! Мы ведь так много знали! И главное, мы говорили в шутку о том, что преступниками могут быть сами патрульщики, забыв при этом то, что отлично знали: очень часто в шутках бывает больше всего правды! Осталось сделать только один шаг… А уж когда Миша велел нам не вертеться вокруг Истокина, чтобы его не спугнуть, и мы выяснили, что за Истокиным постоянно следят, тут уж надо было быть полнейшими лопухами, чтобы не сообразить, что к чему!

— Все-таки мы догадались очень о многом, — утешил я.

Тут в каюту заглянул мужик в камуфляже, но без маски.

— Пойдемте, — поманил он. — Начальник зовет.

Мы прошли в каюту побольше, где за столиком сидел Миша, а напротив него на откидном сиденье у стены — Виссарион Северинович.

— Что ж, давайте разбираться, — сказал Миша. — Вот стружку снимаю со смотрителя маяка, а ему хоть бы хны. Все отшучивается, на вроде того, что маяки — это живые существа, с характером, и иногда могут выкинуть что-нибудь этакое, и их не переубедишь, что не надо хулиганить, и что вообще это его тайна… Я правильно излагаю?

— Совершенно правильно, — подтвердил Виссарион Северинович с самым лукавым видом.

— Тайна номер шесть, — пробормотал Ванька.

— Вот именно! — кивнул ему смотритель.

— Что-что? — спросил Миша, недослышав.

— Мы говорим, что это скорее наша тайна, чем Виссариона Севериновича, — сказал я. — Это мы попросили его в десять вечера на пять или десять минут выключить маяк.

— Зачем? — сурово спросил Миша.

— Мы хотели, чтоб у нас получился настоящий пиратский поход! — объяснил Ванька. — А ненадолго погасший маяк — это было бы, как когда пираты в бурю перестают на какое-то время видеть свет маяка… Мы не думали, что из этого получится что-то плохое!

— Не думали?.. — фыркнул Миша. — А корабль сел на камни. Хорошо хоть, что это было судно контрабандистов.

— Контрабандистов?! — Мы выпучили глаза.