Наконец, пересилив волнение и проглотив слюну, он сказал глухим придушенным голосом:

— Один… миллион… долларов…

— Да, ровно один миллион. Выписанный на чек Центрального банка в Нью-Йорке. И знаешь, что это за миллион? Это те деньги, что я выручил от продажи твоего предприятия.

Кинг, которому удалось наконец овладеть собой, снова откинулся в качалке.

— И ты, несомненно, приехал сюда, за 3 000 километров, чтоб передать его законному владельцу, т. е. мне, с соответственным отеческим «назиданием». О, как это мило с твоей стороны!

— Законному владельцу?! — возмутился Грей. — С какой стати! Слушай, Эдди, вспомним прошлое… Ты знаешь не хуже меня, что когда наши отцы, еще безусыми мальчиками, приехали в Канаду и назывались еще не Греем и Кингом, а Сиренко и Королевым, они, кроме своих мозолистых рук, не привезли ничего. Оба были сильными, энергичными людьми, но случилось так, что твоему отцу посчастливилось и он умер, оставив тебя наследником большого, хорошо поставленного предприятия, в то время как мой, дав мне жизнь и рано умерши, оставил меня владельцем рваных штанов и пары рук.

Фред Грей остановился на минутку, чтобы посмотреть на свои руки и закурить папиросу.

— Да. Только вот этих двух рук. Все, что теперь я имею, — я приобрел сам. Своею головой, своею спиною, этими руками и энергией, работая, как черт в пекле…

— Пусть защитит и охранит нас милосердный Господь! — отозвался Кинг, который успел принять свою манеру и тон, — тебе, кажется, пришлось потрудиться и возле моего добра…

— Ошибаешься, Эдди. Только неискренность заставляет тебя говорить так. В то время, когда я, изворачиваясь, выкручиваясь и голодая, закладывал первые камни фундамента моего благосостояния, ты беспечно тратил отцовское наследство, живя для собственного удовольствия. За два года после смерти своего отца, ты умудрился так запустить и запутать дела, так развалить предприятие, что оно начало давать убыток. Помнишь, я неоднократно указывал тебе на то, что надо серьезно взяться за ум и спасти дело; предлагал помощь; давал советы…

— Да помянет тебя Господь во Царствии Своем.

— Да, да. Предупреждал и давал советы, — не обращая внимания на реплики Кинга, горячо продолжал Грей. — А ты вместо того, чтоб, засучивши рукава, взяться спасать предприятие, продолжал гулять и догулялся до того, что все пошло прахом! А потом решил и совсем избавиться от хлопот и ликвидировать дело. За него никто не давал больше 20 000, я дал тебе 50. Ты, взяв их, был бесконечно счастлив. Купив себе свою «Королеву» — ты три года слонялся с нею по всем Южным морям от островка к островку, наслаждаясь, полеживая в тени пальм, любуясь, как танцуют шоколадные красавицы и мечтал под мелодичные звуки укулеле…

— Помяни Господи царя Давида и всю кротость его! — не выдержал Кинг.

— А я приложил свою энергию, опыт, знание, не жалея сил и рук и, как видишь, за три года сумел привести все в такое состояние, что продал твое разваленное дело за 1 000 000, заработав на этом деле чистых 950 000. И все это дала работа, Эдди! Работа и работа.

— Мне кажется, что результаты «такой», — подчеркнул Кинг, — такой работы — не особенно хорошо пахнут.

— Разве я сделал что-нибудь нечестное или некрасивое? Знаешь, Эдди, — впадая в философское настроение, продолжал Грей, — мне кажется, что все люди разделяются на две категории: творцов и расточителей. Это закон природы. Мы — творцы ценностей, творцы культуры и ее достижений, а вы только пользуетесь нашей работой, только расточаете те ценности, что мы приобретаем, и потому мы предназначены самой судьбой руководить всем прогрессом и вести за собой и управлять большею, но слабейшею, частью человечества.