— Ладно, беру тебя с месячным испытательным сроком. Для начала шесть фунтов в час, а по ходу дела составим тебе расписание.

— Спасибо, Леон, — улыбнулся Дэйв. — Мы с Джеймсом вам очень признательны.

Дэйв поблагодарил Пита, а Леон поплелся обратно к будке.

— Не за что, — усмехнулся Пит. — Постарайся только не лежать под одной из машин, когда мой дядя узнает, что у тебя шашни с его дочкой.

Джеймс пришел в себя после удручающей ничьей с «Тоттенхэмом» в своем розыгрыше премьер-лиги FIFA 2005 и запросто снял пару скальпов. Закончил он с отрывом в десять очков; до конца чемпионата оставалось еще пять матчей, а это значило, что победа была почти у него в кармане. Тут на мобильный позвонила Ханна. Джеймс прервал игру.

— Разве ты не в школе? — спросил Джеймс.

— Еще чего, — хихикнула Ханна. — Я в автобусе, еду домой. Сегодня последний учебный день. Я подошла к школьным воротам и подумала: «Мне этого не вынести».

— Обычно в последний день все ходят на ушах, — ухмыльнулся Джеймс. — Бегают по коридорам, распахивают двери классов. В одной из школ, где я учился, мы за один день семь раз включали пожарную сигнализацию.

— В моей школе этим и не пахнет. Здесь самым праздничным моментом наверняка стало бы какое-нибудь соло на кларнете. Ну что, хочешь погулять?

— Хочу, — отозвался Джеймс. — Я тут просто сижу за компьютером и играю.

— У меня сегодня родители на работе, а у тебя в доме… гм… ты уж извини…

— Договаривай, — рассмеялся Джеймс. — Полная свалка. Я знаю. У тебя, конечно, было бы намного лучше, если тебе не влетит.

Ханна повесила трубку, Джеймс снял игру с паузы и закончил матч. Всего через несколько минут Ханна постучала кольцом в окно гостиной и отвела Джеймса к себе в квартиру — та была, как и у Тарасовых, двухэтажной. Обстановка била через край, как будто хозяева слишком часто смотрели телепередачи о том, как украсить квартиру, однако в комнате у Ханны было здорово. У нее была коллекция старинных пластинок, белая овечья шкура, на двери висел плакат с Остином Пауэрсом в натуральную величину.

— Ретро, — улыбнулся Джеймс, заметив старомодный проигрыватель со встроенным спереди динамиком.

— Мне нравится находить на рынках такие вот старые вещи, — пояснила Ханна. — В магазинах такая скучища, все покупают одно и то же.

Джеймс опустился на колени и осмотрел двухметровую шеренгу пластинок.

— Где ты их берешь?

— Отец их чуть не выбросил. А еще я покупаю их в магазинах подержанных вещей и на электронных аукционах. Ну, выбирай мелодию, посмотрим, какой у тебя вкус.

Почти все пластинки были в бумажных конвертах, так что приходилось вытаскивать их с полки и читать название через круглую дырку посередине. Пока Джеймс доставал одну пластинку за другой, пытаясь выудить хоть что-нибудь знакомое, Ханна скинула школьную юбку с блузкой и переоделась в футболку и хлопчатобумажные штаны. У Джеймса не хватило смелости смотреть в упор, однако подсмотренное краем глаза ему очень понравилось.

— Вот, — сказал Джеймс, достал пластинку из конверта и поднял крышку проигрывателя. И тут сообразил, что никогда раньше не ставил виниловую пластинку.

— Всё делается автоматически, — пояснила Ханна.

Она положила диск на подставку и нажала кнопку, которая медленно опустила звукосниматель на край пластинки. Сквозь трески и щелчки пробилась мелодия из «Обезьянок».

— Круто, — засмеялась Ханна. — Неплохой выбор.

— Я смотрел «Обезьянок» по спутниковому телевизору, когда был маленький, — с улыбкой пояснил Джеймс.

Ханна босиком стояла на ковре и пританцовывала в такт мелодии.