— «Западный бастион», — пробормотал он. — «Тридцать девять — сорок».

Он умолк, точно обдумывая свои слова.

— Так переводится «Die Festung im Westen». А год… в общем, похоже на памятный знак о строительстве какого-то оборонительного сооружения. А может быть, это метафорическое обозначение оккупации Дании. С другой стороны, череп и кости были типичны для отрядов СС, так что, может быть, это как-то связано с ними.

— А к оккупации Гернси оно может иметь отношение? — спросила Дебора.

— Тогда оно затерялось бы, когда немцы сдались союзникам. Но нет, к оккупации оно отношения не имеет. Даты не те. И выражение «западный бастион» теряет смысл.

— Почему это? — Чероки не сводил глаз с кольца, пока Митчелл осматривал его. но теперь вдруг взглянул прямо на антиквара.

— Потому что они не строили здесь крепостей, — ответил Митчелл. — Разумеется, они построили тоннели. Укрепления, артиллерийские батареи, наблюдательные башни, госпитали, много всего. Даже железную дорогу. Но никакой крепости. Впрочем, даже если бы они ее тут возвели, дата все равно указывает на год перед оккупацией Гернси.

И он во второй раз склонился над кольцом с увеличительным стеклом в руке.

— Надо сказать, я такого еще не видел. Хотите продать?

Нет, нет, ответила ему Дебора. Только выяснить, откуда оно могло взяться, так как, судя по его состоянию, вряд ли оно пролежало где-нибудь в земле с сорок пятого года. Им показалось, что самое правильное будет начать поиск с антикваров.

— Понятно, — отозвался Митчелл.

Что ж, если им нужна информация, то глупо не поговорить с Поттерами, они тут совсем рядом, всего в нескольких домах.

Антикварный магазин «Поттер и Поттер», владельцы Жанна и Марк, мать и сын, пояснил он. Она специалист по фарфору, так что помочь им она не сможет. Зато он знает о немецкой армии времен Второй мировой все, что только можно знать. Не откладывая, Дебора с Чероки вышли на Милл-стрит и пошли дальше, на этот раз вверх по склону холма, мимо темного отверстия между двумя домами, которое называлось Бэклейн. Сразу за этим переулком они и обнаружили магазин «Поттер и Поттер». В отличие от лавки, где они только что побывали, он производил впечатление процветающего предприятия.

Войдя, они обнаружили за прилавком матушку Поттер. Она сидела в кресле-качалке, поставив ноги в шлепанцах на обитую стеганым материалом скамейку, а ее внимание было целиком отдано экрану телевизора размером с обувную коробку. По нему шел фильм: Одри Хэпберн и Альберт Финни ехали по сельской местности на старинном «МГ». Автомобиль показался Деборе похожим на машину Саймона, и впервые с тех пор, как она отложила визит в полицию ради того, чтобы повидаться сначала с Чайной Ривер, Дебора ощутила укол совести. Она словно попалась на крючок, и ее полегоньку тянули куда-то. Чувством вины это не было, ведь она не сделала ничего такого, чего следовало бы стыдиться. И все же это было неприятно, как дурной привкус во рту, от которого хочется поскорее избавиться. Она даже удивилась тому, что так странно себя чувствует. До чего же это раздражает, когда приходится отвлекаться от важного дела по пустякам.

Она заметила, что Чероки нашел военный отдел, который оказался значительным. В отличие от антикварного магазина Джона Стивена Миллера, «Поттер и Поттер» торговал всем на свете, начиная от старых противогазов и заканчивая кольцами для салфеток со столов немецких офицеров. Даже пушка ПВО и та была выставлена у них на продажу, не говоря уже про старый кинопроектор с фильмом, который назывался «Хорошая вещь». Чероки сразу направился к витрине с полками, которые приводились в движение электричеством, поднимаясь и опускаясь на специальном барабане, стоило только нажать кнопку.