— А вы не дурак, верно?

Ле Галле протянул руку к папке и вынул из нее несколько листков, скрепленных вместе. Посвящая Сент-Джеймса в подробности картины, он не смотрел на них.

— Токсикология.

— Что-то неожиданное в крови?

— Опиат.

— В момент смерти? И что они говорят? Что он был без сознания, когда задохнулся?

— Похоже на то.

— Но это может значить только одно…

— Что не все еще кончилось.

Ле Галле был недоволен. И неудивительно. Из-за этой новой информации, чтобы свести концы с концами, ему придется доказать, что либо жертва, либо главная подозреваемая были как-то связаны с опиумом или его продуктами. Если этого не произойдет, обвинение, выстроенное Ле Галле против Чайны Ривер, рассыплется, как карточный дом.

— Что вам об этом известно? — спросил Сент-Джеймс — Мог он употреблять наркотики?

— Ширнулся, прежде чем войти в воду? Сбегал в местный шалман с утра пораньше? Вряд ли, если, конечно, он не хотел утопиться.

— На руках следов нет?

Взгляд Ле Галле яснее слов говорил: «Не держите нас за идиотов».

— Как насчет осадка в крови с предыдущей ночи? Вы правы — вряд ли он сделал укол перед тем, как пойти купаться.

— Вряд ли он вообще употреблял.

— Значит, кто-то подсунул ему опиат в то утро? Как?

Ле Галле стало неловко. Он опять положил бумаги на стол.

— Человек подавился камнем. Что бы ни было у него в крови, умер он все равно от этого. Подавился камнем. Давайте не будем об этом забывать.

— Но теперь мы, по крайней мере, понимаем, как этот камень попал ему в рот. Если его накачали наркотиком и он потерял сознание, то разве трудно было засунуть камень ему в рот и дать задохнуться? Единственный вопрос в том, как ему дали наркотик? Вряд ли он стал бы сидеть и смотреть, как ему делают укол. Может, он страдал диабетом? И ему под видом инсулина ввели опиат? Нет? Тогда он наверняка… что? Выпил его в растворе?

Сент-Джеймс заметил, что взгляд Ле Галле стал напряженнее. Он сказал главному инспектору:

— Значит, вы тоже думаете, что он его выпил, — и тут же понял, почему, несмотря на трудности, причиненные Деборой, детектив вдруг стал таким покладистым.

Ему предлагали негласную сделку: невысказанные извинения за нанесенное оскорбление и потерю терпения при прошлой встрече в обмен на отказ Сент-Джеймса разобрать по косточкам дело, состряпанное Ле Галле. Учитывая это и все, что ему было известно об этом деле, Сент-Джеймс медленно произнес:

— Должно быть, вы что-то проглядели на месте преступления, что-то совсем безобидное.

— Ничего мы не проглядели, — сказал Ле Галле. — Мы проверили его, как и все остальное.

— Что?

— Термос Бруара. Его ежедневную порцию гинкго и зеленого чая. Он пил эту смесь каждое утро после купания.

— На пляже?

— Да, именно на чертовом пляже. Вообще-то он был просто помешан на этом напитке, каждый день его пил. Наркотик наверняка подмешали в него.

— Но когда вы его проверяли, в нем не было ничего?

— Кроме соленой воды. Мы решили, что это Бруар его выполоскал.

— Кто-то, несомненно, это сделал. А кто нашел тело?

— Даффи. Он спустился в бухту, потому что Бруар не вернулся домой, и его сестра позвонила к ним узнать, не зашел ли он в коттедж на чашечку кофе. Он нашел его холодным, как рыба, и тут же побежал вызывать «скорую», так как ему показалось, что у того сердечный приступ. И неудивительно: Бруару-то было под семьдесят.

— Значит, Даффи, бегая туда-сюда, вполне мог выполоскать термос.