Дебора подошла к подруге. Вид у Чайны был замкнутый, и Дебора не решилась прервать ход ее мыслей. Просто стояла рядом и молчала, страдая от собственной беспомощности, особенно когда вспоминала, с какой нежностью заботилась эта женщина о ней в час нужды.

Первой заговорила Чайна.

— Он не выдержит. Нет, черт возьми, не выдержит.

— Да и никто бы не выдержал.

Дебора представила себе, как закрывается тюремная дверь, поворачивается в замке ключ и тянется время: дни складываются в недели, недели в месяцы, месяцы в годы.

— Для Чероки ничего страшнее быть не может, — сказала Чайна. — Мужчины вообще хуже это переносят.

Дебора посмотрела на нее. Она вспомнила слышанный много лет назад от Чайны рассказ о том, как та единственный раз навещала своего отца в тюрьме.

— Глаза, — сказала она тогда. — Они у него так и бегали. Мы сидели за столом, и когда кто-то проходил у него за спиной, он оборачивался с таким видом, словно ждал, что его пырнут ножом. Или что похуже.

В тот раз он отсидел пять лет. Как выразилась тогда Чайна, система пенитенциарных учреждений штата Калифорния приняла ее родителя в вечные объятия.

— Он не знает, чего ждать там, внутри, — произнесла Чайна, имея в виду Чероки.

— До этого не дойдет, — заверила ее Дебора. — Мы скоро во всем разберемся, и вы поедете домой.

— Знаешь, раньше я всегда страдала от нашей бедности. От того, что приходится откладывать каждый цент в надежде скопить четвертак. Я все это ненавидела. В школе мне приходилось работать только ради того, чтобы купить себе пару туфель в магазине вроде «Кей-Марта». Сколько столиков я обслужила, чтобы заработать на поступление в Брукс! А еще эта квартира в Санта-Барбаре! Помнишь, как там было сыро, Дебс? Господи, как я все это ненавидела. Но сейчас я согласилась бы жить так до конца своих дней, только бы выбраться отсюда. Конечно, он меня бесит. Я стала бояться подходить к телефону — а вдруг это Чероки с очередным «Чайн! Слушай, у меня классный план», что почти всегда значило, что он куда-то впутался или хочет попросить у меня денег. Но теперь… в эту минуту… Я отдала бы все, что угодно, лишь бы мой брат был рядом, и мы вместе стояли бы на пирсе в Санта-Барбаре, и он делился бы со мной своей очередной авантюрой.

Не раздумывая, Дебора обняла подругу. Чайна стояла неподвижно, как скала, но Дебора прижималась к ней до тех пор, пока не почувствовала ответное движение.

— Мы его вытащим, — пообещала она. — Мы вас обоих вытащим. И вы поедете домой.

Они вернулись к машине. Пока Дебора выруливала со стоянки и возвращалась на основную дорогу, Чайна сказала:

— Если бы я знала, что они придут за ним… Наверное, я говорю как святая. Но я ничего такого не имею в виду. Просто я бы лучше сама за него отсидела.

— Никто не будет нигде сидеть, — отчеканила Дебора. — Саймон об этом позаботится.

Чайна развернула карту и посмотрела в нее, точно сверяясь с маршрутом.

— Он совсем не похож на… — осторожно сказала она. — Он не такой, как… Я бы не подумала…

Она умолкла. Потом добавила:

— По-моему, он очень милый, Дебора.

Дебора поглядела на нее и закончила мысль:

— Но он совсем не похож на Томми, да?

— Ничего общего. Мне кажется… не знаю… ты с ним как будто не очень свободно себя чувствуешь? Верно? Не так свободно, как с Томми.