Завладев самым последним гроссбухом, Сент-Джеймс перелистал его, чтобы посмотреть, каков был последний год жизни Ги Бруара. Очень скоро он увидел, что все его расходы подчинялись определенному принципу, который носил имя Анапе Эббот. Бруар то и дело выкладывал денежки, оплачивая за свою возлюбленную все, начиная с пластических операций и кончая налогом на собственность, закладными на дом, каникулами в Швейцарии и Белизе и обучением ее дочери в школе моделей в Лондоне. Помимо этого в расходах значилась покупка одного «мерседеса-бенц», десяти статуй, внесенных в реестр по имени скульптора и названию, заем Генри Мулену, обозначенный как «горн», и еще несколько займов или подарков сыну. Сравнительно недавно он приобрел участок земли у церкви Святого Спасителя и заплатил Бертрану Дебьеру, а также компаниям «Дизайн шкафов» Де Картере, «Тиссье электрик» и «Водопроводные работы» Бертона-Терри.

Из этих последних записей Сент-Джеймс сделал вывод, что какое-то время назад Бруар действительно собирался построить военный музей и даже нанять Бертрана Дебьера в качестве архитектора. Однако девять месяцев назад все платежи, хотя бы отдаленно напоминавшие расходы по строительству общественного здания, полностью прекратились. Тогда же подробные записи, которые вел Бруар до этого, сменились столбцами цифр, заполнявшими конец одной страницы и начало другой и объединенными фигурной скобкой, без указания получателя. Тем не менее Сент-Джеймс догадывался, что это была «Интернэшнл аксесс». Цифры совпадали с теми, которые предоставили в банке Ле Галле. Он отметил, что последний платеж — самый крупный — был отправлен с Гернси в тот самый день, когда на остров прибыли Риверы.

Сент-Джеймс попросил у Рут Бруар калькулятор, и она тут же вытащила его из ящика в письменном столе брата. С его помощью Саймон сложил все цифры, которые обозначали суммы, отправленные неизвестному получателю. Получилось чуть больше двух миллионов фунтов.

— С какой суммы начал ваш брат, когда вы поселились здесь? — спросил он у Рут. — Вы, кажется, рассказывали, что он почти все отписал вам, но кое-что оставил на личные расходы? Вы знаете сколько?

— Полтора миллиона фунтов, — сказала она. — Он считал, что при правильном вложении на безбедную жизнь ему хватит и процентов с этого капитала. А что? Что-нибудь…

«Не так», — хотела закончить она, но сдержалась, поскольку в этом не было необходимости.

С момента смерти ее брата в его финансовых делах не так было практически все.

Телефонный звонок избавил Сент-Джеймса от необходимости отвечать. Рут подняла трубку с аппарата на столе и почти сразу передала ее гостю.

— Портье в твоем отеле тебя невзлюбила, — сообщил ему Томас Линли из Лондона. — Она советует тебе приобрести мобильный телефон. Это ее слова, я только передаю.

— Понятно. Ну что, нарыл что-нибудь?

— И не говори. Загадочное дело, хотя не думаю, что тебя это сильно обрадует. Скорее ты решишь, что это только палка тебе в колеса.

— Дай-ка я угадаю. В Бракнелле нет компании «Интернэшнл аксесс».

— В яблочко. Я позвонил старому приятелю из Хендона. Он там в отделе нравов работает. Так вот, он прогулялся по адресу, который числится за «Интернэшнл аксесс», и обнаружил там солярий. Открылся он восемь лет тому назад и с тех пор процветает: видно, в Бракнелле отбоя нет от желающих позагорать.

— Учту на будущее.

— И они там понятия не имели, о чем им толковал мой человек. Пришлось снова поговорить с банком.