Да. Он умел. Еще как. Потому что, еще не достав предмет, он уже знал, что именно мистер Ги спрятал внутри дольмена.

В конце концов, весь остров был одним большим хранилищем секретов, а дольмен был еще одним тайником среди ландшафта тайн, умолчаний и забвения. Поэтому Пола нисколько не удивляло, что где-то в недрах земли, которая все еще давала богатый урожай медалей, пуль и клинков более чем полувековой давности, покоится что-то еще более древнее, из пиратских времен, а то и старше. А то, что он вытаскивает сейчас из расщелины, — ключ к этой давно похороненной тайне.

Он нашел последний подарок мистера Ги, который и без того дал ему так много.

— Enne rouelle de faitot, — ответила Рут Бруар на вопрос Маргарет Чемберлен. — Колесо фей. Такими пользуются для амбаров, Маргарет.

Маргарет решила, что Рут, как всегда, морочит ей голову, — она так и не полюбила сестру своего бывшего супруга, хотя и прожила бок о бок с ней все время, пока они были женаты. Вечно она так и липла к Ги. Детям одних родителей не подобает выказывать такие чувства друг к другу. Это отдает… Впрочем, Маргарет не хотелось даже думать о том, чем именно это отдает. Разумеется, она понимала, что эти конкретные брат и сестра — евреи, как и она сама, но евреи, бежавшие во Вторую мировую с континента, чем отчасти оправдывались странности их поведения, как она всегда считала, — потеряли всех родственников до единого в нацистских лагерях и с раннего детства вынуждены были стать буквально всем друг для друга. Но то, что Рут за столько лет так и не устроила свою жизнь, делало ее в глазах Маргарет не просто подозрительной или старомодной, но и неполноценной женщиной, прожившей какую-то ненастоящую жизнь, да еще и в тени брата в придачу. Маргарет поняла, что потребуется терпение.

— Для амбаров? — переспросила она. — Я что-то не совсем понимаю, дорогая. Камень ведь должен быть совсем маленьким. Иначе как бы он уместился у Ги во рту?

Она заметила, что при этом вопросе ее невестка вздрогнула, словно от боли, как будто он разбудил ее самые мрачные фантазии о том, как брат встретил свой конец: один на пустынном берегу, в агонии царапая себе горло. Что ж, ничего не поделаешь. Маргарет нужна была информация, и она намеревалась ее получить.

— А зачем они нужны в амбарах, Рут?

Рут подняла голову от рукоделия, которым занималась, когда Маргарет обнаружила ее в утренней комнате. Огромный кусок холста был натянут на деревянную раму, стоявшую на подставке, а перед ней, совсем крошечная в своих черных брюках и не по размеру большом кардигане, вероятно принадлежавшем когда-то Ги, сидела Рут. Очки в круглой оправе сползли на кончик носа, и она маленькой, почти детской ручкой вернула их назад.

— В амбарах они не нужны, — ответила она. — Их вешают на связки ключей от амбаров. По крайней мере, раньше так было. Сейчас на Гернси осталось мало амбаров. А раньше этими камнями отпугивали помощников ведьм. Они нужны для защиты, Маргарет.

— А, амулеты, значит.

— Да.

— Понятно, — сказала Маргарет.

А про себя подумала: «Чудной народ эти островитяне. Амулеты от ведьм. Мумбо-юмбо от фей. Призраки на вершинах утесов. Черти на прогулке».

Она никогда не думала, что ее бывший муж может купиться на такую чертовщину.

— Тебе показали камень? Ты его узнала? Он принадлежал Ги? Я только потому спрашиваю, что на него не похоже, чтобы он носил амулеты и все такое. По крайней мере, на того Ги, которого знала я, это совсем не похоже. Он что, надеялся на удачу в каком-то предприятии?

Она не добавила «с женщиной», но они обе знали, что именно это она имела в виду. Помимо бизнеса, в котором Ги Бруар и так был удачлив, как Мидас, его интересовало только одно: преследование и покорение особ противоположного пола, о чем Маргарет ничего не знала до тех пор, пока по чистой случайности не нашла в его чемодане пару женских трусиков, игриво засунутых туда одной эдинбургской стюардессой, которую он обхаживал тогда на стороне.