Впереди процессии шествовали капеллан и инспектор Французского королевства, командор западных территорий, второй человек в ордене после великого магистра. Борода у него была согласно чину — царственная, в форме трезубца. В дальнем конце кладбища в ряд вырыли девять могил. Все стали кругом. Гробы начали опускать в землю одновременно. Но медленно, дюйм за дюймом.

Брат-капеллан начал молитву:

— Requem aeternam dona eis, domine, et lux perpetua luceat eis. Закончив молитву, он взял горсть земли и бросил на гроб Овейна. Затем пошел вдоль могил и у каждой сделал то же самое.

— Из праха ты пришел и в прах обратился.

Вперед вышел инспектор. Вскинул меч, сжав рукоять обеими руками.

— Им воздастся на небесах. Братья ушли к Господу, так пусть же найдут они мир в руках Его.

Инспектор вложил меч в ножны и отошел, встав рядом с братом-капелланом. Могильщики взяли лопаты. По крышкам застучали комья земли. Все закончилось.

Собравшиеся гуськом потянулись к выходу, но Уилл остался у могил. Гарин прошел мимо. Во время церемонии он не сказал ему ни слова, даже не взглянул в его сторону. Уилл был слишком измотан, чтобы думать об этом. Он опустился на колени, замочив во влажной траве рейтузы. В Онфлере он хотел сказать Гарину насчет письма, прочитанного в рыцарских покоях, но теперь это ничего не значило. После того что случилось, его сомнения насчет Жака казались смехотворными. Уилл увидел, как инспектор направляется к рыцарям из Нью-Темпла.

— Послезавтра мы отбываем в Лондон, брат, — сказал Джон. — Теперь, когда драгоценности надежно спрятаны в подвалах тамплиеров, а наши братья преданы земле, оставаться здесь нам больше нет нужды. Поспешим сообщить о происшедшем магистру Англии. Расследование должно быть проведено незамедлительно. — Он понизил голос. — Но боюсь, это будет трудно. За пределами Темпла о нашем пути не знал никто. А король Генрих дал ясно понять, что отдает драгоценности против воли. Возможно, он пытался их вернуть.

— Я прикажу подготовить для вас судно, — ответил инспектор. — Передайте магистру де Пейро о моей поддержке, в случае необходимости, и силой оружия, и деньгами. Я немедленно пошлю весть в Акру великому магистру Берару.

— Да, брат.

На смену могильщикам появились каменотесы с гранитными плитами для надгробий. Сегодня отходящие на небеса души усопших тревожить нельзя, а завтра они явятся выгравировать на плитах рыцарские мечи.

Уилла кто-то тронул за плечо. Он поднял голову. Робер.

— Остаться с тобой?

— Не надо, — пробормотал Уилл, вытирая рукавом глаза.

— У меня есть работа в оружейной. Я буду там до конца дня. Хочешь, приходи.

Уилла смущал брат-капеллан, стоявший неподалеку слева. Зачем он остался на кладбище? Лицо частично скрывалось под капюшоном сутаны, но Уилл разглядел, что капеллан старый. Просто дряхлый. Седые волосы казались непрочными, как паутина, редкая бородка не могла скрыть безобразный шрам на щеке, делавший лицо капеллана еще более угрюмым. Он стоял сгорбившись, похожий на деревце с искривленным черным стволом, полностью погруженный в себя.

Уилл коснулся взрыхленной земли на могиле Овейна и поднялся. Догнал Робера.

— Я пойду с тобой.