— А перо? — с интересом спросил Маттиус.

Джеймс улыбнулся:

— Перо служит для письма. Им можно подписать смертный приговор, закон, объявляющий войну эдикт.

Они поднялись по узкой лестнице на стену. Миновали группу лучников, стоявших на коленях у бойницы.

— А как можно применить его сейчас? — настаивал Маттиус.

Джеймс с удовольствием включился в игру.

— Я полагаю, пером можно ткнуть в глаз врагу и ослепить.

— А как может послужить цветок? — поинтересовался Маттиус.

Джеймс собирался ответить, но его взгляд упал на группу юношей у прохода впереди. Пять сержантов-тамплиеров прибыли в гарнизон два месяца назад, после подготовки в Акре. При приближении рыцарей они выпрямились. Факелы освещали их бледные безбородые лица.

— Боже, Маттиус, они моложе моего сына.

Маттиус увидел, как Джеймс стиснул зубы, как у него запульсировал висок.

— Кстати, как там поживает твой парень? — спросил он наигранно веселым тоном. — Кажется, в последнем письме он сообщал о посвящении. — Маттиус прекрасно все помнил, Джеймс прочитал ему полученное недавно письмо от сына.

Джеймс знал, что Маттиус помнит, но поддержал попытку друга поднять ему дух.

— Уильям в порядке, брат. И его уже посвятили в рыцари. Я обеспокоился, когда получил первое письмо в Акре. Смерть Овейна явилась для мальчика тяжелым ударом. Чувствовалось, он растерян, оставшись в Париже. Но теперь, кажется, все образовалось. Уверен, Эврар научил его многому. Уильям сейчас грамотнее меня.

— То есть он у тебя ученый, — сказал Маттиус с улыбкой.

— Жаль только, что я не присутствовал на его посвящении. Мы вообще не виделись целую вечность.

— Скоро увидитесь. Как только весть об осаде Сафеда достигнет Парижа, твой сын приплывет сюда с войском, и вы будете сражаться вместе.

Джеймс оглянулся на сержантов.

— Да. И у нас будет о чем поговорить.

Рыцарь замолк, погрузившись в размышления.

Получив письмо от Уилла, он несказанно обрадовался. Слава Богу, что Эврар взял над ним опеку. Вступить в «Анима Темпли» Джеймсу предложил Жак де Лион во время своей поездки в Лондон. На него огромное впечатление произвела грамотность Джеймса, умение делать сложные расчеты и знание арабского. А с Эвраром Джеймс встречался лишь однажды, когда капеллан предложил ему отправиться с тайной миссией на Святую землю. Это было очень важно для воплощения идеалов «Анима Темпли», в которые он твердо верил. В свою очередь, Джеймс попросил Эврара присмотреть за Уиллом. Замечательно, что после гибели Овейна капеллан взял мальчика к себе. Печально, что не удалось присутствовать на посвящении сына в рыцари. Это единственное, о чем жалел Джеймс.

Последние несколько недель он все чаще думал о сыне. Наверное, предчувствовал, что они больше не увидятся. Боже, как ему хотелось заключить Уилла в объятия, прошептать на ухо: «Знаешь, сынок, я очень сожалею о нашем холодном прощании при расставании!» Тогда, на причале у Нью-Темпла, Джеймс хотел сказать расстроенному мальчику, что не винит его в смерти Мэри и отплывает на Святую землю с тайной миссией, от выполнения которой может измениться мир. Но, прощаясь, он всего лишь на несколько секунд сжал руку сына.

Они приблизились к угловой башне. Джеймс глянул на Маттиуса. В последние несколько лет они очень сблизились, но этот гигант ничего не знал об истинной причине пребывания Джеймса на Святой земле и не догадывался, чем он занимался помимо выполнения своих обязанностей в ордене и поездок по крепостям, таким как Сафед. Порой на Джеймса накатывали приступы невероятного одиночества. Он сильно тосковал. Вспоминал, как пахнут волосы дочерей, их мелодичный смех, теплое тело жены, жаждал прижать его к себе.