Почесали финикийцы в бритых затылках и взялись за весла. Ведь на мачтах их кораблей был лишь один прямой парус, а им особенно не поуправляешь. А когда ветер стихал, финикийские корабли и вовсе становились беспомощными.

Путешествие началось из Красного моря. Затем, обогнув Африканский Рог, финикийцы взяли курс на юг. Учтите, что скорость движения финикийского корабля была куда ниже, чем у каравелл Колумба с их сложной системой парусов, и совсем иной, чем у античных судов, архитектурой. Финикийский корабль (или корабли) медленно полз вдоль африканских берегов. О первобытности путешествия говорит и то, что, когда по расчетам моряков наступала осень (а ее начало в тропиках определить нелегко), финикийцы приставали к берегу и устраивали зимний лагерь.

Очевидно, на полгода.

Потому что они вскапывали поле, сеяли зерно, ухаживали за посевами, собирали урожай и, снабдив себя продовольствием, отправлялись дальше. Отношения с местными жителями финикийцы поддерживали умело – ни о каких боях и конфликтах нам не известно. На третий год финикийцы достигли с юга Геркулесовых столпов и вошли в знакомое им Средиземное море. Через несколько недель они сошли на берег в родном Карфагене, а потом, отдохнув и распродав купленные и выменянные товары, отправились к египетскому фараону. Фараон велел им составить отчет о путешествии. И все в отчете было признано достойным доверия и весьма интересным, за исключением одной детали, которую сочли выдумкой моряков. Они утверждали, что пока плыли до высокого мыса на юге Ливии, солнце по утрам вставало слева. Но стоило им пройти мыс, как солнце начало подниматься с правой руки, переехав на другую половину неба. Нам-то все понятно: сначала финикийцы плыли к югу, а после мыса Доброй Надежды повернули на север. Почему-то это свидетельство, которое убедительно доказывает, что путешествие в самом деле было совершено, вызвало недоверие фараона.

Подумайте, какое это было великое путешествие! Три года в больших лодках плыть вокруг континента! И Геродот, который, как и все древние греки, не сомневался в правдивости финикийцев, подводит такой итог: «Так впервые было доказано, что Ливия окружена морем».

А теперь представьте себе: пройдет больше двух тысяч лет, прежде чем португальцы достигнут мыса Доброй Надежды, а затем попадут в Индийский океан. И после гибели античного мира люди на много столетий забудут о путешествиях древности. И всё начнут открывать снова. Разгадывать тайны, которых не существовало для древних финикийцев.

Если описание похода финикийцев сохранилось лишь в кратком пересказе их египетского отчета Геродотом, то другой карфагенский моряк, решивший обойти Ливию в 520 году до нашей эры, оставил записки о своем путешествии, и до наших дней дошел их перевод на греческий.

Эта экспедиция была отправлена городом Карфагеном не только для того, чтобы уяснить, что представляет собой Ливия, но и с желанием основать по африканским берегам колонии. В эти годы Карфаген стал таким могучим торговым государством, что контролировал значительную часть берегов Средиземного моря и искал новые колонии и рынки.

Неудивительно, что поход знатного карфагенянина Ганнона разительно отличался от скромной экспедиции фараона Нехо.

Флот Ганнона насчитывал шестьдесят судов. На каждой из его галер, помимо матросов и солдат, находилось пятьдесят гребцов, а всего, судя по запискам Ганнона, каждый корабль нес на борту до пятисот человек! Такое количество людей объяснялось просто: Ганнон не собирался везти всех пассажиров вокруг Африки. Его главная цель заключалась в том, чтобы основывать крепости и торговые поселения в удобных местах. Поэтому финикийская эскадра напоминала Ноев ковчег: поселенцев везли семьями.

Разумеется, названия, данные финикийцами той или иной местности, даже в греческом переводе угадать нелегко.