Умирает наш Темплтон! Он рассказал мне то, чего я не знала, — как «сухой закон» губит знаменитые Фолкнеровы плантации хмеля по всему округу, от них уже не осталось почти ничего; как сгорела фабрика клавишных инструментов; как издательство Финни перебралось в Рочестер; как разорился торговый дом в Хартвике; как закрылась перчаточная фабрика в Мушином ручье. Теперь очередь молочных ферм, самого Темплтона. Обедневший люд становится еще беднее, объяснил он мне…

…сегодняшняя моя пешая прогулка… обшарпанные дома, облупляющаяся со стен краска, ставни, болтающиеся на покосившихся петлях… сады поросли сорняком, на клумбах вместо цветов тыквы… на дорогах сплошь рытвины, и опять эти лошади… подумать только, лошади! Это в наш-то век!

Повсюду горы конского навоза!.. босой мальчишка в отрепьях держит в грязных ручонках жалкую маленькую рыбинку и улыбается от счастья — от счастья, что сегодня у него есть еда… опустевшие дома… витрины на Главной улице, как пустые глазницы… да, отец мой был прав, это смерть, она повсюду… даже эта визгливая девочка в моей голове молчит с тех пор, как я приехала… выходит, она тоже охвачена страхом…

…что я могу сделать? За пять дней после того разговора с отцом во мне поселилась уверенность — я должна что-то сделать. Но что я могу? Мой мозг умеет только анализировать литературу, а никак не такие житейские земные проблемы! Конечно, это прямая забота моего отца оживить Темплтон, но, боюсь, он уже слишком стар. И если Смит чему и научил меня, так это тому, что женщины способны на то же, на что и мужчины, если не на большее. «Я должна спасти город!» — эта мысль рефреном повторяется у меня в голове, звучит как античный греческий хор. «Я должна спасти город!» Я же изучала французскую литературу… Жанна д’Арк… Ла Пюсель… божественная в своей одержимости, ведущая мужчин в бой, как крылатый ангел… Я все думаю о ней… но я же не святая и не гений, я просто девушка, которая знает слишком много, чтобы знать что-либо вообще…

…сегодня ездили с отцом осматривать башню Короля-рыбака… Мыс Юдифи… а этот замок не такой жалкий, как я думала, только производит почему-то грустное впечатление… местный известняк весьма органично вписывается в береговой пейзаж, а вот эта красная крыша выглядит совсем не органично… некрасивый, зато отличный памятник моему отцу… чувствуется, правда, во всем этом что-то от droit de seigneur — весь береговой ландшафт изменен по прихоти Темпла. Он понравился мне своей неказистостью и незавершенностью… пока отец разговаривал со строителями (все десятеро прервали работу, чтобы поболтать с ним), я любовалась озером. Как часто оно грезилось мне, когда я была на чужбине… словно выточено из зеленого мрамора… утки с веселым шумом плюхаются на воду, вдали крохотные белые паруса, и дрожащая мелкая рябь на поверхности… а потом я видела нечто странное. В середине озера, примерно в миле от берега, я уверена, что видела какой-то огромный предмет, он всплыл на поверхность и снова ушел под воду… наверное, какой-нибудь гигантский пузырь газа, поднявшегося со дна… или глаза меня обманули.