Боже милостивый, что на нее нашло? Что она сделала?

«Я скажу, что ты сделала, – с осуждением прозвучал внутренний голос. – Ты запятнала память об Эдварде».

Из ее горла готов был вырваться крик, и Каролина сжала губы, чтобы сдержать его. Она отчаянно пыталась вспомнить ощущение от поцелуя покойного мужа, но безуспешно. Как она могла решиться на это, когда на ее губах еще оставался вкус поцелуя другого мужчины? Когда она все еще ощущала прижимающееся к ней его крепкое тело? Когда она мысленно продолжала пережинать этот страстный поцелуй, который разделила с… мужчиной, не являвшимся ее мужем.

Каролину переполняло чувство вины и стыда, и у нее возникло желание немедленно покинуть террасу.

– Я… я должна идти, – сказала она с оттенком горечи.

– Подождите. – Лорд Сербрук протянул к ней руку, но она покачала головой и отступила назад:

– Нет. Пожалуйста, оставьте меня.

Не дожидаясь его ответа, она устремилась мимо него и бальный зал, где тотчас смешалась с толпой. Каролина не стала искать свою сестру и подруг и поспешила в фойе, где попросила подать свою карету. Пять минут ожидания показались ей вечностью, когда она стояла в ближайшем укромном углу, прижимая руки к груди.

Оказавшись в своей карете, Каролина закрыла лицо руками, и доселе сдерживаемые рыдания вырвались наружу.

Что она наделала? Как она могла допустить такое?

Все внутри ее протестовало и взывало к памяти об Эдварде: о его нежной улыбке и ласковых прикосновениях, о любви, которую они разделяли. Однако милые ее сердцу воспоминания ускользали, становились смутными. Вместо них перед ее мысленным взором возникал образ дьявольского разбойника с пылким взором и пленительными губами. Хотя Каролина решила вновь вернуться к светскому образу жизни, она не предполагала, что может внезапно поддаться такой сокрушительной страсти.

Отрицать это невозможно, и она вновь прокляла чтение «Мемуаров», которые подвигли ее ступить на скользкую чувственную дорожку. При этом ее мучил вопрос: что она намерена делать дальше?

Глава 4

Все в нем завораживало меня. Я теряла волю от одного его взгляда, от одного прикосновения. Его руки с длинными, крепкими, умелыми пальцами творили волшебство. А губы… то, что он делал своими дивными губами, иначе как грехом не назовешь.

На утро после маскарада Дэниел сидел в своей обеденной комнате и неподвижно смотрел на нетронутый завтрак. Его голова ужасно болела после бессонной ночи и изрядно выпитого бренди. При этом он не переставал думать о недавней встрече с Каролиной.

Дэниел со стоном откинул голову назад и закрыл глаза. Перед его мысленным взором тотчас возник ее образ в соблазнительном наряде богини. Он держал ее в своих объятиях, и ему казалось, что она создана исключительно для него. Никогда в своей жизни он не испытывал такого волнения, танцуя вальс. Ее радостное настроение, ее улыбка и неподдельное изумление, смешанное с восхищением, – все это притягивало его, и он не мог оторвать от нее глаз, как будто от этого зависела его жизнь. Она, безусловно, пленила его. Что, черт возьми, с ним случилось? Почему она оказывает на него такое воздействие?

Дэниел глубоко вздохнул, открыл глаза и взял свой кофе. Проклятие, он понял, что случилось. Он потерял контроль над собой там, на террасе.

О Боже! Он хотел только едва коснуться губ этой богини дразнящим поцелуем, чтобы заставить ее захотеть большего. Однако в тот момент, когда его губы коснулись ее губ, его намерение сменилось такой ошеломляющей первобытной страстью, что он не смог удержаться от яростного натиска.