СЕНЯВСКАЯ: Но только в ноябре 1943 года в Тегеране, в ряду других, уже конкретно решался вопрос о ликвидации очага войны на Дальнем Востоке. Советская делегация дала союзникам согласие вступить в войну против Японии сразу после разгрома гитлеровской Германии. На Ялтинской конференции в феврале 1945 года это согласие было закреплено секретным соглашением, согласно которому СССР возвращал себе Южный Сахалин и прилегающие к нему острова, восстанавливал права на аренду Порт-Артура и эксплуатацию КВЖД. Таким образом, Портсмутский мирный договор 1905 года полностью терял свою силу

ХАЗАНОВ: 15 октября 1944 года в Москве, беседуя с Черчиллем, Гарриманом, Иденом, другими видными политиками и дипломатами, Сталин заявил, что СССР выступит против Японии через три месяца после поражения Германии — при условии, если США окажут помощь в создании необходимых запасов и прояснятся политические аспекты участия Советского Союза в той войне. Сталин представил американцам список советских заявок на поставки, которые вошли в основу программы под кодовым наименованием «Майлпост», предусматривающую создание запасов в Сибири — для использования в войне против Японии.

— Можно предположить, что, вступая в войну, Советский Союз прежде всего добивался возвращения утраченных территорий?

КОШКИН: Из материалов, которые я получил в японских архивах, следует, что для того чтобы получить Курильские острова и вернуть Южный Сахалин, нам совсем не обязательно было вступать в войну. Японцы сами — через наше посольство, средствами разведки, — предлагали отдать эти территории в обмен на то, что СССР не вступит в войну. Более того, японцы даже сообщали нашим посольским работникам, что если Советский Союз захочет, то они могут ему отдать и Хоккайдо.

ГАРЕЕВ: Так что если подходить прагматически, так сказать — по-американски, то Советский Союз мог решить все территориальные вопросы, не вступая в войну. Но это было бы что-то в виде заговора, а мы считали нужным до конца выполнять свой союзнический долг. К тому же, без вступления в войну мы не могли оказать помощь в освобождении китайского и корейского народов — а с геополитической точки зрения нам было очень важно, чтобы американцы не вышли на границы с Кореей и Китаем.

ТЮШКЕВИЧ: В общем, тут надо рассматривать два круга обстоятельств: один непосредственно связан с геополитическим положением СССР, второй — с тем что, что Вторая мировая война была войной коалиционной, мы несли перед союзниками определенные обязательства...

КОШКИН: Невступление в войну было бы предательством этих обязательств, привело бы к очень негативным последствиям. Это могло сорвать идею создания ООН, да и вообще всех договоренностей. Под вопрос могли быть поставлены ситуация в Европе, выход советских войск на территории зарубежных стран. Ведь если мы требуем выполнения выгодных, так сказать, нам условий и договоренностей и отбрасываем то обещание, которое нами было дано в плане помощи США и Великобритании, то тут наши вина и ответственность очевидны. Я считаю, что при окончательном принятии решения об участии в войне против Японии Сталин преследовал глубокие геополитические цели: в первую очередь, он не хотел быть отстранен от послевоенного политического процесса в Восточной Азии — особенно в Китае. Он понимал, что американцы готовы занять господствующее положение в этом обширном районе. Причем, вытеснив оттуда все другие государства, — в том числе и своих недавних союзников.

МЯГКОВ: Действительно, уже в сентябре 1943 года Рузвельт очерчивает, что называется, геополитические контуры будущего мира. Европа — это ответственность Англии и СССР, но Дальний Восток, Азия, прежде всего Тихий океан, — это ответственность США. Рузвельт считал, что американцы могут разделить эту ответственность с Китаем — конечно, с чанкайшистским. Хотя уже в 1944-1945 годах и Госдепартамент, и сам президент стали наводить мосты и в сторону китайских коммунистов.