РЖЕШЕВСКИЙ: Ну да! И вот включают Волгоград. Тамошняя дама говорит, причем довольно наступательно, что недопустимо переименовывать город в Сталинград. Хотя городское законодательное собрание вынесло такое решение, но мы — кто эти «мы», она не сказала — опротестовали его в суде, и вообще молодежь против переименования. Про камень у могилы Неизвестного солдата — ни слова! Затем г-н Гельман заявил, что все происходящее — возвращение к «сталинщине»...

— Извините, но, придерживаясь этой логики, можно утверждать, что Франция, имеющая в Париже бульвар Сталинград, равно как и иные западноевропейские страны, увековечившие в своей топонимике название героического города, давно уже «погрузились в тоталитаризм»...

РЖЕШЕВСКИЙ: Действительно! Потом выступил я и сказал, что мне непонятно, почему так сместились акценты, ведь речь идет только о надписи на памятнике, причем здесь все остальное? Со своей стороны я привел аргументы — естественно, в пользу этого решения... Но что хорошо? На улице опросили семь человек, пятеро под держали решение президента, один ответил неопределенно, и только одна женщина решила: «Опять кто-то хочет набить себе за наш счет карманы». Я думаю, все это в какой-то степени отражает общее настроение в масштабах нашей страны... Кстати, г-н Гельман сказал, что решение совершенно неожиданное. Однако те, кто знаком с выступлениями Президента Путина в Нормандии и на заседании Госсовета 2 июля, запомнили его слова о значении патриотизма и что нельзя допустить преуменьшения подвига страны в годы Великой Отечественной войны. Так что все это — логическое продолжение довольно четкой линии...

— Спасибо за интересный рассказ, но давайте вернемся к теме нашего «круглого стола» — нам сегодня предстоит говорить не о Сталинграде, а о Ясско-Кишиневской операции...

ОРЛОВ: А вот здесь вы не совсем правы... Ведь Ясско-Кишиневская операция была, по существу, повторением Сталинградской. Но только в новых условиях, с гораздо большим накопленным опытом, с гораздо большей нашей подготовкой. Ведь даже армии у противника в этих двух операциях и то были те же самые! Та же 6-я немецкая армия, рядом с ней — 3-я румынская; 8-я немецкая армия, рядом — 4-я румынская. Немцы находятся в середине, румыны — на флангах. Все это подсказывало идею Сталинграда, тем более что позволяла и местность...

ТЮШКЕВИЧ: И даже, как и в Сталинграде, здесь были окружены двадцать две вражеские дивизии!

ЛОБОВ: Я бы назвал Ясско-Кишиневскую операцию «изюминкой» Великой Отечественной и, естественно, Мировой войны. Почему? Вторая половина 1944 года, авторитет Советского Союза и его Вооруженных сил возрос как никогда. Завершается освобождение Белоруссии, мы уже вошли в Польшу и Прибалтийские республики, на юге — в Румынию, подошли к границам Болгарии... В странах на юге Европы нас ждут как освободителей. А ведь Румыния, Болгария, Греция, Югославия в полном смысле были «кормушкой» для Гитлера. Отсюда в Германию в неограниченных количествах поступало продовольствие, на этой территории было большое число немецких госпиталей, но самое главное — здесь, в Плоешти, была нефть: наверное, процентов 60-70 всех ГСМ Гитлер получал именно отсюда. Успешное проведение операции позволило бы буквально обескровить Германию в материальном отношении, лишить союзников на ее правом фланге...

ТЮШКЕВИЧ: Непонятно почему, но в наших исторических работах о войне как-то неохотно говорится об экономических моментах. А ведь лишение немецко-фашистских войск и их союзников источников снабжения нефтью, горюче-смазочными материалами и продовольствием наносило им тяжелейший удар.

ХАЗАНОВ: В середине лета 1944 года проводился целый ряд советских наступательных операций — из них наиболее сильно потрясла противника операция «Багратион».