Бьянка Питцорно. Тайный ГолосСага о Лоссае – 5
Позвольте пару слов, пока не началось
Эта книга посвящается трём маленьким девочкам: Элизе Альтепост, Маргерите Манкони и Маргерите Кавизел (когда я её задумала, они ещё даже не умели ходить, а теперь научились летать, чего мне, видимо, никогда не будет дано). А также всем старшим сёстрам малышей и всем малышам, у которых есть старшие сёстры.
* * * История, которую вам предстоит прочитать, произошла на самом деле (а если взрослые будут говорить вам, что это невозможно, не верьте им: они, конечно, не врут, просто давно уже о таких вещах забыли). Случилось это больше пятидесяти лет назад – примерно в то время, когда ваша бабушка ходила в начальную школу. Как она может вам рассказать, в Италии тогда только-только закончилась война, и людей, особенно детей, было не так много, как сейчас. Не существовало ещё ни телевидения, ни даже фломастеров – рисовать приходилось цветными мелками. Игрушки в то время делали не из пластика, а из олова, дерева или ткани. Самые современные, которые можно было мыть и которые, падая, не разбивались (их так и называли, «небьющиеся»), отливали из целлулоида – материала твёрдого, но лёгкого. При большом желании их, правда, всё же можно было разбить, но только если нарочно, изо всех сил, ударить ногой. Но обычно они только сминались: если потом подержать такую игрушку над кипящей кастрюлей, она станет как новая (разумеется, это должен делать взрослый, а не ребёнок). В детский сад малыши ходили редко: не было необходимости, ведь на помощь всегда приходили многочисленные тётушки, двоюродные сёстры и прочие родственники в количестве намного большем, чем у вас сегодня. Многие для собственного удовольствия играли на фортепиано и пели оперные арии. Особо утончённые натуры считали обязательным использовать в разговоре французские слова. Так что если в этой книге вдруг встретится слово, которое покажется вам странным, оно, вероятно, взято из оперной арии или из французского языка. Краткие объяснения таких слов вы найдёте в конце книги. На улицах в те годы почти не встречалось машин, и дети могли спокойно играть без присмотра прямо на тротуаре. Да и школы, как вы убедитесь, сильно отличались от нынешних. Кое-что, однако, осталось неизменным: это Тайный Голос. Но может быть, вы уже слишком взрослые, чтобы понять, о чём я говорю, – тогда читайте скорее, это немного освежит вам память. Милан, 28 февраля 1998 г.
Слишком уж египетское Рождество
1
На первое Рождество после войны Кора получила в подарок от младенца Иисуса четырёх кукол – новеньких, прикреплённых резинками к дну картонной коробки – будто на витрине магазина игрушек. Это были: целлулоидный младенец, выглядевший совершенно как новорождённый ребёнок; дамочка в платье из органзы с оборками и длинными спутанными локонами, которые вечно норовили упасть ей на лицо, отчего с носа и лба тотчас же стала отшелушиваться краска; маленькая негритянка в соломенной юбке; и, наконец, войлочная Красная Шапочка с корзинкой для бабушки, пришитой к правой руке, и букетом цветов, пришитым к левой. На Кору эти стежки произвели очень странное впечатление: разве кукле не больно, когда ей втыкают в ладонь иглу с такой толстой ниткой? Как-то раз сама она, споткнувшись, упала на ступеньках табачной лавки, и врачу скорой помощи пришлось наложить ей три шва на подбородок. От боли и страха Кора тогда вопила, как подраненная орлица, и бабушке Иде, которая держала её, пока доктор шил, пришлось дать внучке пощёчину, чтобы успокоить. – Четыре куклы за раз! Не много ли будет? – ворчала, обращаясь к матери Коры, тётя Лючия, зашедшая поздравить их с праздником сразу после утренней мессы. – Так у неё не будет любимой. |
