— Вообще-то я чувствую себя отвратительно, но спасибо, что поинтересовались.

Максимо усмехнулся:

— Самолет ждет нас. Один из моих охранников вас проводит. Я присоединюсь к вам чуть позже. Чтобы не привлекать внимания прессы, — объяснил он.

Элисон нисколько не возражала против этого. Она не желала, чтобы ее фотографии появились в таблоидах.

Идя в сопровождении охранника по мокрому асфальту, Элисон на всякий случай опустила голову. Ей даже показалось, что где-то сбоку сверкнула вспышка. Она не стала ничего проверять, а наоборот, наклонила голову еще ниже.

Оказавшись на борту самолета Макса, Элисон огляделась. Если бы не иллюминаторы, то вполне можно было вообразить, что она находится не в самолете, а в доме, уставленном роскошной мебелью. Впрочем, удивляться не стоило. Максимо был правителем небольшого, но богатого государства.

Охранник кивнул ей и оставил в салоне одну. Молодая женщина растерялась, не зная, что ей делать, так как, в отличие от Максимо, она не привыкла вести образ жизни, который был обычен для принца.

Через десять минут на борт самолета поднялся хмурый Максимо:

— На полосе болтался один фотограф. Так как мы разделились, есть надежда на то, что он принял вас за члена моей свиты.

Элисон кивнула, пытаясь привыкнуть к мысли, что ею могут заинтересоваться журналисты и фотографы.

— Мы летим только вдвоем? — спросила она, оглядев пустые кресла.

— Не считая экипажа, разумеется.

— Не слишком ли это расточительно?

Темные брови Макса взлетели вверх.

— Что вы хотите этим сказать?

— Нас двое, — начала Элисон. — По-моему, гораздо дешевле было бы полететь коммерческим рейсом.

Максимо лениво усмехнулся; блеснули белые зубы. Эта насмешливая улыбка преобразила его лицо, смягчила резкие черты, отчего он стал казаться не таким неприступным.

— Я подумаю над вашими словами на досуге, — пообещал принц.

Должно быть, он смеется над ней. Элисон чуть вздернула подбородок:

— Впрочем, ваш багаж, наверное, слишком велик и задержит очередь во время проверки пассажиров. Так уж и быть, продолжайте летать на своем самолете, — милостиво кивнула она.

— Вы сноб наоборот, Элисон? — поинтересовался Максимо, склонив голову набок.

— Ничего подобного.

Элисон почувствовала себя неловко. В Максимо Росси было что-то, заставляющее ее напрягаться и потеть. Это был не страх, но сила этого чувства пугала.

Элисон не хотела заводить серьезных отношений, не желая ни на кого полагаться. Она боялась любить, открывать свое сердце и душу, чтобы в конце концов оказаться брошенной. Хватит с нее потерь. Что такое боль и горе, Элисон впервые узнала после смерти своей сестры, Кимберли. Некоторое время спустя последовал новый удар — ее отец ушел, бросив их с матерью. После двойного горя ее мать так до конца и не оправилась.

Именно тогда Элисон поняла, как важно быть самостоятельной и ни от кого не зависеть. Именно поэтому она старалась не сближаться ни с кем.

Но страх, не дававший Элисон завязать с кем-нибудь серьезные отношения, не мог помешать ее желанию стать матерью. И вот теперь появился Максимо, внеся путаницу в ее распланированную жизнь. А самое ужасное заключалось в том, что по-своему он был прав, и ей ничего не оставалось делать, как беспомощно согласиться с его доводами. Впрочем, стоило быть справедливой по отношению к нему, так как, с точки зрения Максимо, именно она появилась в его жизни, когда он меньше всего ожидал этого. И вот теперь у ее ребенк