Иль так и не заснул. Он видел потухшее сияние Самоцветов в окно, светлеющее небо и слышал осторожное чирикание птиц, словно те поверить не могли в наступающее мягкими шагами утро. Кель сделала попытку отодвинуться, но чуткая рука эльфа вовремя удержала женщину подле себя. Осантейя недовольно завозилась, а потом рассслабилась и даже сквозь сон улыбнулась.

 А вдруг обойдется?

 Закралась несмелая мысль в голову мужчины. Вдруг это логичный конец их противостояния и столь же логичное начало. Чего? Он ухмыльнулся. Ну уж нет: что ему в руки попало никакими клещами не вытащишь. Он долго мечтал, еще дольше дурил, сбежав, пришло время наверстывать упущенное. Быстро. И качественно.

 Едва Иллинойс задремал, как чуткие уши эльфа уловили звук. В комнате явно стало на одно существо больше. Мужчина открыл глаза и перевернулся на звук, не выпустив из объятий Кель. Возможно и не на существо, а на памятник... Забавное выражение лица у Снэйка. Не ожидал он увидеть подобное зрелище, скорее море крови, куски мяса и злобствующую Императрицу, а в команте тихо, мило и вполне по-домашнему. Правда, лучше бы он не появлялся! Ведь сорвал такие планы на утро и извиниться тугодуму в голову не придет!

 Эльф ощутил неудовольствие, наблюдая, как Кель нагишом расхаживает перед своим помощником, но тут же одернул себя: как бы еще ничего не определено, и Императрица свободная личность. Во всяком случае он ее ограничивать не собирается. Если вспомнить сколько его любовниц Кель выпроводила, то... остается посыпать голову толстым слоем пепла!

 Когда Кель ушла мужчина ощутил недовольство. Пришли, разрешения не спросили, забрали, а справедливость где? Но в одиночестве он оставался недолго. Как тут останешься, если за дверью вопят, толпой бегают. Явно что-то интересное произошло. Удивляться нечему, где темные там всегда происходит, а уж что именно, то только смелые отваживаются выяснять. Как ни хотелось еще немного понежится, но пришлось вылезать. За пять секунд облачившись в одежду, сложенную на полу кучкой, Иллинойс вышел из комнаты и присоединился к толпе в единодушном порыве двигающейся по коридору.

 Посмотреть было на что. Например, на пустую кровать и хлопающих глазами эльфов, бормочущих про пьяных гномов и привидевшийся им труп. По-мнению Иллинойса и гномы и труп могли привидеться самим светлым, ибо ни то ни другое в комнате не находились. Следом явилась Кель с виновником переполоха в руках и вездесущим Правой Рукой, который своим появлением уже с утра вызывал у нежного желудка бывшего Императора изжогу.

 Осантейя, едва взглянув на ситуацию с высоты своего роста принялась искать... Нет, не труп. Виноватых в его нахождении и пропаже. Крайним оказался бедняга Боршхмейстер. Его и так судя по заплывшему лицу всю ночь били-колотили нещадно, а тут еще Кель опасное оружие применила - моральная деморализация на существ слабых и роста маленького, как ведро снега за шиворот действует. Даже платье не спасло: движения, взгляд, тон голоса - все выдавало в ней человека нежно обнимающего власть левой рукой. Но такой она эльфу и нравилась!

 Эх, о какой романтике может идти речь, если твою женщину больше трупы интересуют? Тоже что ли на пол лечь, глаза закрыть и руки на груди сложить? Ходит, высматривает, но на эльфа ноль внимания. Да, тут не о поцелуях мечтать надо, а об одном ласковом взгляде. Или не ласковом, или не взгляде.

 Мужчина вздохнул, увидел на столе рядом с кроватью клочок салфетки, вытащил из-за уха одного из зевак карандаш и черканул вопрос на салфетке, подошел к Кель и протянул ей клочок.