Невозможно.

– Это необязательно, – успокаивающе прошептала Кэтлин. – Есть ведь естественные разломы, которые возникают в местах, где копятся сильнейшие людские эмоции.

– Заберешь у меня камень и пойдешь на ближайшее кладбище, так?

Вильгельма крупно колотило. Он едва сдерживал крик и плач, что рвались из горла.

– Да. Так у тебя будет время проститься с Вильгельмом прежде, чем он…

– Хватит! Не строй из себя праведницу! Тебе столько лет было плевать на то, что ты сделала, а теперь, случайно столкнувшись с Вильгельмом на улице, поняла, что он Странник? Только теперь?! Ты проследила за ним и пришла сюда, чтобы отнять у меня сына из зависти!

– Амелия! Нет! Я ведь пояснила, Ви…

– Вильгельм не опасен!

– Ты не сможешь найти другого Зрячего! А Вильгельм сам не сможет вернуть камень в Изнанку. Ты обрекаешь своего сына на вечную, но полную боли и одиночества жизнь!

– Это ложь! Ты говоришь так, чтобы убедить меня, но не можешь знать наверняка!

Послышался хлопок пощечины, а затем – вскрик матери. Вильгельм, напуганный до дрожи, больше не мог сидеть в стороне. Он толкнул двери шкафа и вылетел в комнату:

– Мама! – Он бросился к ней и схватился за материнскую юбку, обнимая подкосившиеся от слабости ноги. – Мама!

– Что ты наделал? Зачем ты вышел, Вильгельм? – вопрошала она сквозь слезы, пока дрожащими руками гладила смоляные кудри сына.

Он посмотрел на Кэтлин снизу вверх и ощутил, как внутренности сжались в скользкий ком страха. В жестком фиалковом взгляде не было ни искры тепла, которую мальчик в глубине души надеялся отыскать. Несмотря на все жуткие слова леди Кэтлин, Вильгельм все еще почти физически ощущал связующую их ниточку. След касания Изнанки?

– Где камень, Амелия? – каждое ее слово, жесткое и грубое, прозвучало как удар молота о наковальню.

Амелия вышла чуть вперед, закрыв собой сына. Одной рукой она стерла со щек бегущие слезы, а второй крепко стиснула ладонь мальчика. Она не сказала ни слова, но в ее осанке, в ее гордо вскинутой голове читался протест.

Бесстрастный взгляд Кэтлин сполз с лица Амелии, бегло коснулся Вильгельма, а затем замер на сцепленных ладонях матери и сына. Тогда она увидела кольцо с заветным желтым камнем, и в глазах Зрячей мелькнуло удовлетворение.

– Отдай мне кольцо, – сказала она и протянула раскрытую ладонь. – Подумай сама, это лучший выход.

– Мама, – жалко пискнул Вильгельм и крепче сжал теплую ладонь.

Амелия не взглянула на него и ничего не сказала. Однако Вильгельм точно знал, что мать его не предаст. Сейчас она походила на медведицу, что грозно защищала своего малыша ценой собственной жизни.

– Лучший выход? – сквозь зубы проскрежетала Амелия. – Издеваешься?!

– А что ты предлагаешь? Прийти за ним позже? Это рискованно для всех нас. И особенно для самого Вильгельма. Так что, Амелия, не тяни время и просто отдай кольцо. У меня поезд через три часа, а еще нужно успеть дойти до кладби… Разлома.

Те долгие мгновения, в которые ничего не происходило, показались Вильгельму вечностью. Он даже решил, будто все это – сон. Глупый, жуткий и абсурдный.

Но потом рука матери выскользнула из его, и время будто скинуло оковы льда. Оно понеслось с невероятной скоростью, когда мать сняла с пальца кольцо с желтым камнем и, не глядя на сына, передала украшение Кэтлин.

– Уходи, – только и выдавила она, смотря в изумленно распахнутые лиловые глаза.

Кэтлин ошарашенно кивнула. Похоже, Зрячая не ожидала, что сопротивление убитой горем матери прекратится так скоро.

– Я не буду мешать вашему прощанию, – сказала она и небрежно скользнула взглядом по Вильгельму.