Каспер скривился от внутренней боли, а Ви заметил, как здоровая рука парня сжалась в кулак. Он еще не понимал, о чем Каспер говорит, но осознание приходило постепенно, с каждым словом Элона становясь все четче.

– Мне было стыдно сказать им правду, я боялся разочаровать свою семью. Не хотел, чтобы родители винили себя в том, кто я есть. Не желал, чтобы они стыдились меня так же, как я стыжусь того, что мне нравятся парни. Я думал, что если заткну свои чувства, зарою их поглубже, то смогу игнорировать. Смогу забыть, что я – ошибка. Для всех будет лучше, если я буду хотя бы притворяться другим, нормальным человеком.

Каспер многозначительно замолчал.

– Я думал, что мои чувства – мерзкие и неправильные. Но сейчас… Сейчас я понимаю, что, возможно, мои чувства – единственное спасение для того, кого я люблю. Они не ошибка. Я не ошибка!

Каспер вскинул глаза, и Ви изумленно выпрямился. Столь жестким взглядом можно убивать.

Когда Каспер снова заговорил, его слова прогремели приказом:

– Я пришел ради Дарена Йоркера и не уйду, пока не получу то, за чем явился. Я спасу его, даже если сам буду вынужден умереть.

Ви ошеломленно молчал. Внешне он оставался спокоен, но внутри все перевернулось от слов Каспера. Он смотрел в голубые глаза, а сам думал – будь он все еще жив, смог бы так же самозабвенно пожертвовать собой ради Этель?

– Уходи, – проскрипел Ви.

Сердце в груди давно не билось, и сейчас Ви чувствовал это как никогда остро.

– Сказал же. Не уйду, – предсказуемо заупрямился Каспер.

Тогда Ви грустно усмехнулся и без слов скрылся за пеленой теней Изнанки. Перед глазами потемнело.

Каспер забудет этот разговор, но Ви будет помнить целую вечность.

Теперь он понял, что значит по-настоящему любить.

Глава 26

 Дарен

Они оставили его одного и пропали.

Этель приказала ждать, а Каспер – держаться. И оба исчезли без следа.

Первые минуты их отсутствия Дарен перенес вполне стойко. Побродил по опустевшей комнате, дожевывая крекеры из открытой пачки, залип у окна. Сквозь мутное стекло проследил за убегающей Этель и за Каспером, который рванул за рыжеволосой. Кстати, рванул Элон на велосипеде Дарена. Да еще и упал с него прямо на сломанную руку.

Наблюдая за этой безрадостной картиной, Дарен сморщился, будто сам расстелился на земле, и тяжело вздохнул. Каспера ему было жаль больше, чем собственный велик. В конце концов, Йоркер сам оставил его в подъезде, даже замок не нацепив. Да и если честно, то, что угонщиком оказался Каспер, его даже радовало. Пусть лучше Элон возьмет рухлядь прокатиться, чем какой-нибудь случайно забредший бездомный – на металлолом.

Когда и Этель, и Каспер скрылись за углом соседнего, такого же убитого временем здания, Дарен ощутил давящий вес времени. Одиночество смолой обволокло часовые стрелки, и те замедлили ход. Не отводя взгляд от окна, слушая долгие, растянутые щелчки, отмеряющие секунды, Дарен предчувствовал скорую беду. Одиночество… не было абсолютным.

– Он ушел, потому что ты ему противен, – из зияющей раны в груди показалась чья-то крохотная голова.

Мелкое тельце существа блестело глянцевой чернотой, будто оно только что вынырнуло из нефтяной лужи. Дарен не удивился, когда в чертах недоростка, больше напоминающего эмбрион, узнал свое лицо.

Дарен устал. Ожившие кошмары давно перестали пугать. Но когда безразличие взяло верх, все стало только хуже. Теперь видения будто вытягивали из Дарена жизнь, прорываясь все дальше в реальный мир, прорастая в него корнями, что все это время сидели внутри грудной клетки. Раньше Дарен мечтал выдрать эту грязь, избавиться от нее, но теперь понял, что, пытаясь избавиться от худшей части себя, сделал только хуже.

– Нужно было сдерживать мрак своей души, а не рвать ее на куски, – с поддельной тоской подсказал крохотный Дарен, смотря в печальные глаза своей настоящей копии.