Я осталась живой по чистой случайности. Вовремя сбежала, а вместо меня погибла невинная женщина. Убийца-наемник просчитался, подарив мне красивую безделушку. Он думал, у меня много денег, а я нищая и свой подарок продала, второй раз невольно став сообщницей.

Прошу вас меня не искать. Ничего нового я добавить не смогу, а обвинить меня не в чем.

Aнютa Железняк".

***

Трифонов отложил письмо в сторону. За сегодняшний день он услышал второй раз трагическую историю о гастролях в Сочи. По принципиальным соображениям он не хотел, чтобы на Петровке знали о командировке Горелова, и, встретив его на вокзале, привез его домой к Колычевым.

Здесь тихо, уютно, генерал на работе, Наташка в институте, и они очень спокойно и обстоятельно побеседовали. Горелов рассказал все в подробностях, подтверждая факты ксерокопиями документов. Он же и сделал вывод, что настоящий убийца девушки не кто иной, как сам Грановский.

Пока они обдумывали возможные варианты, пришли Наташа с Димой. Дима положил на стол конверт и сказал:

– Это вам от Анны Железняк.

Сюрприз был слишком неожиданным, и Дмитрия не стали расспрашивать, а тут же принялись за чтение. Читал Трифонов вслух, остальные слушали.

– Выходит, Александр Иваныч, я зря мотался в Сочи. Все мои труды по сравнению с этим признанием ничего не стоят. Вот вам сразу результат на блюдечке с голубой каемочкой.

– Ты не прав, Палыч. Письмо предвзято. Его написала женщина, напуганная и озлобленная. Она сама пишет о людях, которые в одночасье оказываются в сточной канаве. Ты сделал главное – привез подтверждение всему ее рассказу, и теперь письмо имеет статус документа, а не анонимки. Неслыханное совпадение и удача! Обвинение, подкрепленное документами в один момент. Прокуроры могут только мечтать об этом!

– Значит, Грановского арестуют? – спросил Дмитрий. В его вопросе звучали тревога и разочарование.

– Вряд ли мы сейчас дадим ход этим документам, – ответил Трифонов. – Мы расследуем убийства сегодняшних дней, а не двухлетней давности. Безусловно, они связаны между собой, но старое преступление явилось лишь трамплином к нынешним трагедиям. Мы можем взять убийство в Сочи за основу, но не способны предъявить Грановскому обвинения в смерти того же Птицына или Фартышевой. С хорошими адвокатами он заткнет нас за пояс в считанные минуты. Нам нужен исполнитель. Как правило, все случается наоборот – сначала ловят киллера, а потом устанавливают заказчика. Мы имеем предположительного заказчика, но не можем найти убийцу. Уж больно он умен и хитер. Уверен, одному такая работа не под силу.

– Извините, Александр Иваныч, – скромно начал Горелов, – а вы не предполагаете, что Антону Грановскому помогает его родной брат Григорий?

– Мотивируй, пожалуйста.

– Григорий Грановский прилетел в Сочи в тот же день. Уверен, ход следствия тут же изменился из-за его появления. Нарушения в ходе расследования сплошь и рядом. Кровь под ногтями Кати никто не исследовал, впрочем, я уже об этом говорил. Чем все кончилось, мы знаем, но что происходило потом? Давайте глянем на ситуацию с сегодняшней позиции. Руководитель следственной бригады за два года из майора превращается в полковника и занимает высокий пост в Главном управлении края. Следователь Рачковский делает головокружительную карьеру и вырастает до заместителя краевого прокурора. А ненужные им более строптивые свидетели страшной истории тихо и мирно умирают. Судья Соколов и эксперт Харченко уже никому ничего не расскажут. И у меня все время складывалось впечатление, что в деле не хватает каких-то документов. Как в книжке, где очень долго рассказывают о какой-то интересной картине, а самой картины нет.

И последнее, думаю, это самый важный аргумент.