|
В военное время, если не дай бог такое настанет, ему переподчиняется не только армия, но и все гражданские службы и институты, а в мирное – даже армия управляется Министерством обороны. Монарх же в мирное время возглавляет только генеральный штаб. Шестёрка или семёрка продвинутых «частных военных разработчиков» была своего рода «государством в государстве»: армии никак не подчинялась, все – прямые вассалы Императора, все имели привилегии по поводу частных дружин, налогов и прочего, и вместе образовывали, как я понимаю, своего рода бустер, который в случае военного конфликта должен был рывком «подкинуть» технологический уровень армии Великой Империи до уровня врага. Повторения ошибок Великой Войны, когда у армии противника оказались пулемёты, аэропланы, дирижабли и ядовитый газ, а у имперской – даже не у всех частей было проведено перевооружение с капсульных штуцеров, никто не хотел…
Разумеется, у меня сразу возник вопрос – а почему, собственно, такую структуру нельзя было сделать в рамках государственного ВПК? И… я никому его не задал. Некоторые вопросы нужно держать при себе – так, для собственной безопасности. Зато другой вопрос я сейчас не просто хотел задать – должен был. И начинался он со слов «какого хрена?».
10
– …Аппарат абонента находится вне зоны действия спутниковой сети. Я посмотрел на трубку в руке, испытывая сильно противоречивые чувства. Маркулов был недоступен, недоступны были и остальные трое «попаданцев»-вихревцев. Голосовое предупреждение о недоступности абонента недаром звучит без слова «выключен» – даже отключённый спутниковый телефон продолжает обмениваться сигналами с орбитальной группировкой в экономичном режиме, а местные телефоны все как один снабжены аккумуляторами повышенной емкости. Разломать персональный спутниковый маяк очень тяжело, но телефон всё равно служит дополнительным маяком – подразумевается, что сателлофонами люди пользуются там, где нет сотового покрытия, то есть где-то сильно в глуши. Когда человек потерялся посреди степи, тайги или тундры – никакое дублирование средств аварийного обнаружения не лишнее. Потому попасть «вне зоны действия сети» можно только двумя способами: или разобрать трубку и вынуть аккумулятор, или забраться под землю. Ш-шайтан! Понятно, что личную связь отрубили на время испытания «фурии» – но зачем?! Я даже командиру группы сопровождения дозвониться не могу. На сообщение по электронной почте ответ тоже ожидаемо не пришёл. Проклятье… придётся побеспокоить самого.
– Тогжан-батыр! Простите, но я вынужден вас побеспокоить прямо сейчас, – в отличие от сотрудников лаборатории «Каменного цветка», босс ответил почти сразу. Абишев из-за своей деятельности был вынужден мотаться по всей Монголии, а бывало – и по всей Империи: где он мог быть сейчас, и сколько времени в том часовом поясе, я старался даже не думать. Разумеется, при такой работе бек терпеть не мог, когда его беспокоят без крайней необходимости: нужно – сам позвонит или назначит встречу. – Слушаю тебя, Егор. Я непроизвольно поёжился: бек даже по телефону… внушал и подавлял, даже когда не собирался этого делать. Невысокий, как и все его предки, мужчина с невыразительным восточным лицом, в одежде предпочитавший, как подавляющее большинство живущих в Ундерхаане и окрестностях, современную версию традиционного монгольского халата. Тут таких трое на десяток встречных точно – пройдёшь мимо и внимания не обратишь… пока он с тобой не заговорит. Брр! Сразу становилось понятно, отчего у Абишева получалось успешно заниматься разработками перспективных видов вооружения, и что предки у него на много поколений назад не какие-то там пастухи, а воины и владетельные князья. |
