— Лора подвернулась очень вовремя.

— Кто обыскивал мою комнату? — требовательно спросила Ренни. Не может быть, чтобы это был Поль, в тот момент они обедали вместе в Дрифтвуде.

— А разве кто-то обыскивал твою комнату? — Ренни не могла понять, наигранное у него удивление или подлинное.

— Все перерыли. Включая коробку. Ту, которая у тебя стоит во второй спальне.

— Представления не имею, — задумчиво проговорил Поль. — Хотел бы я знать…

— Но если ты думал, что я агент ЦРУ, зачем ты послал меня забрать посылку?

— Во-первых, здешних политиков не удивишь торговлей наркотиками. Их интересовало, что ты замышляешь, что у тебя на уме, не могут ли они использовать тебя в своих целях, нельзя ли это обернуть против тебя, чтобы заставить работать на них. Они пекутся только о политике. Зато полицейские, вынюхивающие возле аэропорта — это совсем другое дело. Лору они уже знают в лицо, это уже шестая коробка, которую мы провозим. Нам нужен был человек, а я им быть не хотел. Лучше всего подходила женщина, это всегда проще и вызывает меньше подозрений. Если бы ты не была их агентом, то тебе бы это ничем не грозило; разве что тебя бы задержали. Ну, а окажись ты агентом, то тебе было бы заранее известно, что в коробке, но ты бы все равно ее взяла, опасаясь своим отказом потерять контакт. В любом случае оружие бы я получил.

— Так это для тебя?

— В моем деле без него не обойтись. Когда в тебя стреляют, нужно быть готовым выстрелить в ответ. У меня был свой канал через Колумбию, там всегда можно было раздобыть оружие, правда, оно американское, но со сбитыми серийными номерами.

Военное снаряжение, военная помощь, ты получаешь это все от развращенных продажных генералов, думающих только о том, как бы поиметь левых деньжат на стороне. Но я потерял свое судно, и вместе с ним и связи. Эльва подвернулась случайно — непредвиденные обстоятельства. У нее на самом деле дочь живет в Нью-Йорке, поэтому нам ничего не стоило отправлять ее туда с деньгами. Тамошние очень любят звонкую монету, наличные. Она и не знала, для чего это нужно. Она даже не знала, что в коробках.

— Что значит «потерял»?

— Лодку потопили, генерала застрелили. Я уже нашел им замену, но на это потребовалось время.

— А кто в тебя стрелял? — Ренни все это кажется слишком романтичным. Дети, играющие в войну. А то, что он ей обо всем рассказывает, уже откровенная рисовка и показуха. Но ее не покидает мысль о ранениях Поля. Если у него действительно есть шрамы, то она хочет их видеть.

— Кто только в меня не стрелял. Я же сам по себе. Им не нравятся люди, подобные мне, они оберегают свою монополию.

Ренни опять взялась за вилку. Осторожно подцепив рыбу, она начала вытаскивать кости.

— Значит, вот почему я удостоилась чести оказаться в твоей постели.

— Ты о чем?

— Ну как же, — огрызнулась Ренни, — слежка, проверки. Занимаясь со мной любовью, ты, видимо, выполнял задание.

— Не прикидывайся дурочкой. Марсон просто параноик, ему везде мерещится ЦРУ. Он хочет отделаться от тебя как можно быстрее. Сам-то я в это никогда не верил.

Ренни не устраивает такой ответ. Она хочет услышать, что нужна Полю.

— Почему не верил?

— Ты вся как на ладони. Ты совершенно не таишься. Ты очаровательна в своей наивности. С тобой очень легко. Никаких проблем. К тому же тебе самой так хотелось поиграть в эти игры. Я могу отличить, когда женщина играет, а когда нет.

Ренни аккуратно кладет вилку на тарелку. Ее желание оборачивается против нее, но почему?

— Я сама вымою посуду.