Волхутер воздел руки, словно говоря: «Ну вот, видите!»

— Давно ли вы знаете Якобуса?

— Сейчас вспомню… Пять… нет, уже шесть лет.

— И вы абсолютно уверены в том, что он из Свазиленда?

— Он сам так сказал.

— Есть ли у него там родственники?

Волхутер снова опустился в кресло.

— Ни о каких родственниках я не знаю. У меня сложилось впечатление, что он сирота. Донни, он когда-нибудь рассказывал тебе о своей семье?

— Не помню. Ты ведь знаешь Коби. Он не любитель поговорить.

— Где он живет в Свазиленде?

Волхутер покачал головой:

— Эмма, поймите меня правильно. Когда к нам приходят добровольцы, мы не спрашиваем их биографию. Большинство наших сотрудников временные. Добровольцев всегда больше чем достаточно. Они приезжают на экскурсию и принимают все наши проблемы близко к сердцу, особенно молодежь и иностранцы. Странная вещь; мне кажется, такое часто бывает в церкви. С самого начала я объясняю, что заповедник предоставляет жилье и еду, но мы не можем платить. Вы работаете в интересах дела, а мы смотрим, подходите ли вы нам. Нам всегда нужны лишние руки, но добровольцы надолго не задерживаются. Два месяца выгребания птичьего помета из клеток и доставки гниющих трупов в ресторан для стервятников — и их глаза перестают гореть. Они выдумывают разные предлоги и уезжают отсюда. А Коби не такой. Он провел здесь всего три-четыре дня, и я понял, что он останется.

— Вы не просили его рассказать свою биографию?

— Для чего? Чтобы устроиться на бесплатную работу?

— Он целых шесть лет трудился на вас бесплатно?

Волхутер рассмеялся:

— Конечно нет. К тому времени, как мы назначили ему жалованье, я хорошо его узнал. Характер человека расскажет вам больше, чем биография.

— Где он был до того, как начал работать здесь?

— Работал в одном частном заповеднике у свазилендской границы. Кажется, то место называется «Хёнингранд».

— «Хёнингклип», — поправил Бранка. — У Стефана Моллера. Он мультимиллионер, но трудяга.

— Чем он занимается?

Волхутер покосился на Бранка:

— Донни, тебе известно больше, чем мне.

Бранка пожал плечами:

— Я видел статью в журнале «Африка джиогрэфик»… о Моллере, который купил три-четыре фермы рядом с заповедником «Сонгимвело». Там была истощенная земля, вытоптанная, выжженная — одним словом, пустошь. Моллер вложил в нее массу денег. Назвал процесс «исцелением земли» или как-то в этом роде. И устроил частный заповедник.

— И Якобус ему помогал?

— Да, насколько мне известно. — Бранка снова пожал плечами. — Из Коби лишнего слова не вытянешь. Он просто обмолвился, что был там.

— Что еще он говорил?

Наступило напряженное молчание; его нарушил Волхутер:

— Эмма, не знаю, как у вас в Кейптауне, а мы здесь уважаем право человека на личную жизнь. Можно рассказывать о себе, а можно и промолчать. Мы с Донни не такие. Любим поговорить. Иногда мне тошно становится от собственных историй. Я много лет проработал в Национальном парке Наталя; если вечерком придете посидеть со мной у костра, я могу до рассвета развлекать вас разными байками. Донни родом из португальской части Мозамбика; у него тоже интересная биография. Донни замечательно рассказывает о своей жизни. А Коби другой. Он будет сидеть и впитывать каждое слово, если я рассказываю о животных. Потом он начнет задавать вопросы — один за другим, без остановки, наплевав на приличия. Своими вопросами он словно хочет выжать вас досуха, ему нужно все знать, все понимать.