Франческа ничего не ответила.

— Правление корпорации, — добавил Гарри Стиллман, — выразило желание сотрудничать с вами.

Франческа кивнула, но не смогла сдержать улыбки. «Как это трогательно с их стороны!» — подумала она, но сказала:

— Я никогда не соглашусь быть лишь номинальной фигурой в правлении корпорации.

Гарри Стиллман выразительно поднял бровь:

— Это ваше право, Франческа. Вы держатель контрольного пакета акций, и ваше мнение в управлении компанией всегда будет решающим.

— Разумеется, решать вам, — вставил его коллега, — но, если вы готовы прослушать несколько лекций для высшего управляющего звена и пройдете небольшую стажировку, никаких вопросов не будет.

Франческа скептически посмотрела на юристов. Их слова звучали очень заманчиво, но теперь она научилась видеть разницу между словами и истинным положением дел.

Когда Гарри Стиллман навестил ее в больнице Палм-Бич вскоре после всех событий, он рассказал ей, что был доверенным лицом и связным официальных властей штата и федерального правительства, заинтересованных в разрешении всех обстоятельств, которые сопровождали смерть Карлы Бладворт, и по просьбе этих самых властей внедрил секретного агента таможенной службы Соединенных Штатов в «Дом Чарльза». Выбор пал на Джона Тартла, который некоторое время работал в поместье сразу же после службы в военной разведке во Вьетнаме, тем более что его семья в течение долгих лет обслуживала семейство Бладвортов.

— Прошу прощения, — смущенно произнес Гарри Стиллман. — Я знаю, вам будет тяжело видеть это, но все же вы должно познакомиться с этими бумагами.

Морис Ньюмен достал из своего портфеля копию обвинения, предъявленного Анджело и Кассандре Нероло в осуществлении многочисленных контрабандных операций с наркотиками.

За этой бумагой последовала другая — обвинение Герды Шенер в покушении на убийство и причинении телесных повреждений. Франческа смогла только бегло просмотреть эти бумаги и тут же вернула их юристу. Она все еще не могла спокойно вспоминать все случившееся в «Доме Чарльза» в тот солнечный сентябрьский поддень.

— Возможно, адвокат подаст ходатайство о психическом освидетельствовании, — поспешно произнес Гарри Стиллман, глядя на выражение ее лица. — И, по моему мнению, это в любом случае надо проделать.

Франческа не могла заставить себя ненавидеть Герду Шенер, хотя по-прежнему не воспринимала ее как сестру Курта Бергстрома. В ее кошмарных снах ей все еще слышался этот монотонный хрипловатый голос горничной, вещающий, что ее брат был богом и героем, подобно викингам далекого прошлого.

Ньюмен протянул ей фотокопию ордера на арест Дорис Фляйшенхаймер по обвинению в использовании почтовой связи Соединенных Штатов для рассылки писем с угрозами.

Гарри Стиллман сказал:

— Джон Тартл перед своим отъездом вывел эту дамочку на чистую воду, так что можете поблагодарить его за это. Вы помните присланные вам несколько анонимных писем с угрозами?

Франческа несколько долгих секунд смотрела на него.

— Доррит? — прошептала она.

— Да, она же Доррит Фентон.

Франческа была ошеломлена несовпадением внешнего облика и истинной натуры этой женщины. Чувственная, колдовская и несравненно прекрасная Доррит оказалась всего лишь злобной, трусливой анонимщицей.

Гарри Стиллман осторожно спросил:

— С вами все в порядке, мисс Луккезе?

— Да, — ответила Франческа, давясь от смеха.

В первый раз за много месяцев она смеялась, и это, наверное, свидетельствовало о ее окончательном выздоровлении. Она вытерла выступившие у нее на глазах слезы тыльной стороной ладони.