Франческа во все глаза смотрела на миссис Хэмптон, не в силах произнести ни слова. Ей трудно было поверить, что хозяйка дома говорила о ее отце и Карле Бладворт.

На пороге молча возник древний дворецкий в чопорном черном костюме и крахмальной сорочке со стоячим воротничком. Миссис Хэмптон повернулась к нему и произнесла:

— Нет, она еще не уходит. Она мне нравится. И принеси нам еще бутербродов.

И тут же снова обратила все внимание на Франческу.

— Что примечательно, из той же поездки Карла притащила и всю его семью. Они расположились здесь всем своим цыганским табором — его жена, теща, братья. Надо сказать, что в этом что-то было. Вы ведь знаете, что ваше семейство мечтало эмигрировать. Карла любила Италию и, когда была замужем за Траммом, в основном жила на Капри. Вы, должно быть, были тогда совсем ребенком. Все ваши родственники переехали в Бостон?

— Да, — тихо ответила Франческа. — Мои дядья осели на востоке Бостона. У них большие семьи. У нас… у них там своя строительная компания.

— Хм-м, — протянула миссис Хэмптон и взяла с подноса очередной бутерброд. — Вы очень красивая девушка. В мои годы никому даже в голову не пришло бы худеть, девушки в теле были очень популярны. Тогда говорили, что девушка должна быть белой, как снег, и пышной, как сдоба. Как я понимаю, вам стремились придать внешность герцогини с картины Караваджо. Не смущайтесь, это довольно разумно. Вы похожи на отца, он был очень красивым. Тогда было много красивых молодых людей, куда только они все подевались? Должно быть, все уже старики. Теперь про мужчин не говорят, что они красивы, но молодой шофер Карлы был именно таким.

— Мой отец умер, — сдержанно произнесла Франческа. Ее уже стала раздражать манера говорить о ее отце и о ее семье как о каких-то предметах. — И он был очень хорошим человеком.

Миссис Хэмптон съела еще один бутерброд.

— Он был, как вы, конечно, знаете, любовником Карлы. Теперь в этом нет никакого сомнения, хотя Карла не любила распространяться о том, что происходило в стенах «Дома Чарльза», как и ее бабушка Эдна. Мне думается, им нравился один и тот же тип мужчин — дамские угодники. Я, конечно, не имею в виду их мужей — Чакки Бладворт был просто чудовищем, устраивал сцены по любым пустякам — даже из-за неправильно, по его мнению, смешанного коктейля. Да и Трамм тоже был тот еше фрукт! Вспомнить только первую свадьбу бедняжки Карлы! Уж мы-то знали, кто сосватал ей Гарольда Трамма. Но в пятьдесят девятом или шестидесятом он умер, а потом ее второй муж уехал в Голливуд и подал на развод, и Карла могла делать все, что хотела. Тут-то ей и подвернулся Ванни. Она просто сходила по нему с ума. Поселила в один из домиков для гостей, бегала к нему по ночам.

Франческа со стуком поставила чашку на блюдце.

— Мы говорим о моем отце, — напомнила она, повысив голос. — Мой отец родом из весьма достойной семьи, воспитан в строгих традициях. И мы вовсе не итальянцы, а сицилийцы, это большая разница.

Она обвела взглядом комнату. Возможно, из-за этой жары она немного потеряла самообладание.

— Да, я уверена, что мои родственники хотели эмигрировать, миссис Хэмптон. Америка для них была страной новых возможностей. Мои дядья здесь много работали, стали удачливыми бизнесменами, обзавелись прекрасными семьями. И я хотела бы заметить, что они верны своим женам!

— Выпейте еще чаю, — миролюбиво предложила миссис Хэмптон. — Я ни разу не сказала, дорогая, что Ванни не был достойным человеком.