Я рванулся из химических пут, но мои конечности лишь слабо дернулись. А по подбородку потекла слюна.

Линда грустно покачала головой. В ее глазах блеснули слезы.

— Как бы я хотела, чтобы был какой-то способ помочь тебе, вернуть то, что они отняли, но такого способа нет. И между прочим, никто не велел мне заманивать тебя в постель. Я сама этого хотела.

Приятный комплимент, самый приятный за долгое время, но легче от него не стало. Оставив меня пускать слюну, Линда надела комбинезон, кому-то позвонила и принялась восстанавливать мой костюм. Да, в предусмотрительности ей не откажешь. Больше всего проблем доставили обтягивающие брюки, но, как следует попотев, Линда и их натянула на меня.

Дверь сообщила о посетителях. Линда приказала ей открыться. Вошел мой старый приятель Найджел Траск, встал у кровати. За его спиной маячил Филипп Бей, парень, с которым я познакомился на «Старосе-3». Оба были в совершенно непримечательных костюмах. Неудивительно, что Линда захотела пойти на бал с кем-то более красочным. Я приказал своим конечностям двигаться, и они судорожно дернулись. Траск сочувственно покачал головой.

— Сожалею, мистер Максон… ничего личного. Если бы вы только согласились тогда работать с нами, а не против нас! Но, боюсь, теперь уже слишком поздно. Филипп, помоги.

Энергичными усилиями они сначала посадили меня, а затем поставили, подпирая с двух сторон. Я тяжелый, и протащить меня по каюте к люку было нехилой работенкой. По приказу Линды люк открылся. Я хотел увидеть ее лицо, хотел увидеть, переживает ли она, но голова отказалась повернуться.

Сперва я решил, что они спятили, вытаскивая меня таким образом в коридор, но я ошибся. Вдрызг пьяные пассажиры, бродившие кучками по коридорам, в большинстве своем тоже были в костюмах и нашли зрелище пьяного пирата исключительно забавным. То же самое в салоне: пока «зеленые» тащили меня через салон, толпа покатывалась со смеху и подпевала: «Йо-хо-хо и бутылка рома».

А когда мы свернули в служебный коридор, пассажиры вообще перестали попадаться. Я надеялся, может, кого из экипажа удивит наше присутствие и он потребует объяснений, но коридоры были пусты. Во всяком случае, так мне показалось на слух, потому что мое зрение было ограничено сначала бежевым ковром, потом полированным настилом, а потом неприкрашенной сталью.

Но хорошо знакомые с невесомостью космиты имеют обыкновение рисовать указательные знаки на всех имеющихся поверхностях, в том числе на полу. Компания «Риджис» не была исключением. Слова «Аварийный шлюз» и стрелка, указывающая направо, проползли перед моими глазами, когда «зеленые» тащили меня за угол. Шлюз! Они собираются выбросить меня из шлюза! Я представил себе формальный отчет следствия: «…итак, ввиду отсутствия доказательств злого умысла и ввиду отсутствия признаков психической неустойчивости, мы заключаем, что пассажир Смит, находясь в нетрезвом виде, забрел в шлюз и открыл наружный люк…» Трагичная, но понятная ошибка.

«Зеленые» тащили мой мертвый вес уже, наверное, с четверть мили и порядком устали. Оба тяжело отдувались, желая скорее отделаться от ноши.

— Здесь, — пропыхтел Траск, — в конце коридора. Идем.

Филипп заново обхватил мою талию, и вместе с Траском они потащили меня к моей смерти. Я представил, каково будет услышать, как люк закрывается, почувствовать вибрацию, когда заработают насосы, хватать ртом воздух в отчаянной попытке продлить жизнь, зная, что это безнадежно, чувствовать, как лопаются легкие, видеть, как начинает открываться внешний люк и на мгновение увидеть звезды перед тем, как вакуум высосет меня.