- Нет, - легко отозвалась мама своим голосом, который использовала, когда нужно было пройти мимо какой-то темы в разговоре. – Не то что бы.

- Но ведь откуда-то это пришло, а, Хэвен? – она достала булавочницу из кармана и начала подкалывать что-то сзади.

- Это Хейвен, - вежливо поправила ее мама, взглядом прося меня быть терпеливой. Я снова уставилась на часы. Секунда. Еще одна. И следующая. Буду следить за течением времени.

- Да, точно, - отозвалась миссис Белла. – Тогда это, наверное, эти, как их? Рецессивные гены. Проявляется раз в поколение или что-то вроде того.

Мама что-то пробормотала себе под нос. А Эшли направлялась к нам, придерживая подол платья, аккуратно ступая босыми ногами по полу. Ассистентка следовала за ней, придерживая ее шлейф. Стрелка часов приблизилась к двенадцати пятнадцати, и мимо стало ходить больше работников торгового центра. Должно быть, перерыв. Я почувствовала, как мое лицо краснеет, и я словно еще увеличиваюсь в росте, а моя голова вот-вот коснется потолка. Мне представилось, как я вырастаю из платья и возвышаюсь над рекламными плакатами и зданиями, словно монстр, пародия на Годзиллу. И как я с высоты своего роста высматриваю миссис Беллу с ее булавками и всех коллег и знакомых Эшли, которые считали своим долгом отпустить шуточку про баскетбол, словно я ничего об этом не слышала. Я была так занята собственными мыслями о возмездии, что даже вздрогнула, когда в мои уши все же проник голос миссис Беллы:

-…и спина подколоты. Думаю, немного креатива – и это платье будет отлично смотреться на тебе.

Я посмотрела на Эшли – такое прекрасное загорелое видение в белом. Сестра скорчила рожицу.

- Просто не расти две недели, - сказала она полушутливо, полусерьезно. – Сделай уж мне одолжение.

- Эшли! – прикрикнула на нее мама, внезапно уставшая от всего. – Снимай платье, Хейвен, и пойдем перекусим.

Я пошла в примерочную, где осторожно выскользнула из платья, стараясь не пораниться ни об одну из сотни булавок. Затем надела свою одежду и вручила платье обратно миссис Белле, которая теперь была занята втыканием булавок в Эшли. Что ж, моя милая сестренка заслужила это. Мы вышли, оставив ее стоять на стуле посреди метров белой ткани, словно фигурку в центре большого кремового торта.

Когда нам приходилось останавливаться в торговом центре, чтобы перекусить, мы обычно выбирали «SandwichesN'Such», находившийся возле «Йогуртового рая». Там продавали аккуратные красивые сэндвичи и эспрессо, а сесть можно было за маленькие столики с красными стульями, на которых были матерчатые сиденья в итальянском стиле. Мы сели в углу, перед кофе-машиной.

Сначала мы беседовали не очень много. Я ела свой сэндвич с тунцом и смотрела на людей, проходящих между столиками или стоящих у кафе. Мама тоже сидела со своей тарелкой, но больше передвигала кусочки туда-сюда, чем ела. Что-то смущало ее.

- Что-то не так?

Стоило мне спросить, как она подняла на меня глаза, удивленная. Она никогда не могла привыкнуть к тому, как легко я читаю ее настроения. Мама предпочитала думать, что может без труда обмануть меня, пытаясь скрыть грусть или беспокойство.

- Ну, - она поерзала на стуле, - мне нужно немного времени, чтобы подвести итоги.

- Итоги? Чьи? – я сосредоточилась на еде, пытаясь подобрать на вилку соскальзывающие кусочки.

- Наши с тобой. Ты ведь знаешь, что после свадьбы Эшли переедет, и мы останемся вдвоем. Все будет по-другому, - кажется, мама подбирала слова с трудом, словно это было сложным заданием. – Я много думала об этом и решила, что нужно держать тебя в курсе событий. Я не хочу принимать никаких важных решений, не посоветовавшись с тобой, Хейвен.

Этот ее голос насторожил меня, слишком уж напоминая мне разговоры на кухне, когда съехал наш отец.