Мэтью смотрел вперед:

— А зачем вы все это мне рассказываете?

— Из-за того, что я знаю, как вы любите все узнавать первым.

Молодой человек повернулся к доктору и ухмыльнулся:

— И, кроме того, как истинный экзистенциалист, вы хотите быть уверенным, что я действую добропорядочно. Угадал?

— Я бы сам лучше не смог выразиться, Мэтью.

— Ну что ж, я считаю, что честность и добропорядочность должна соответствовать справедливости. — Он повертел сигарету между пальцами. — Вы никогда не думали над тем, что бы потребовали жертвы убийц, если бы могли высказаться? Как самое малое, они настояли бы на том, чтобы их услышали так же, как их убийц.

— Между справедливостью и отмщением существует разница, Мэтью.

— Неужели? Единственное отличие состоит в том, как я это понимаю, что справедливость очень дорого обходится. Если бы это было не так, мой отец не мог бы себе позволить лечить меня в этой клинике.

Уже через полчаса Алан стоял рядом с Джинкс у эркера в ее палате, наблюдая, как высокий крепко сложенный мужчина в безупречном дорогом костюме поднимается с заднего сиденья «роллс-ройса» и не спеша выходит из машины.

— Это ваш отец?

— Да.

— Вы так и не объяснили мне, почему предпочитаете называть его просто Адамом.

— А почему вы думаете, что здесь должно существовать какое-то объяснение?

Доктор улыбнулся:

— Я же вижу выражение вашего лица, когда речь заходит об этом.

Джинкс проводила отца взглядом, когда он завернул за угол здания, подходя к главным дверям корпуса:

— Мне хотелось наказать его. Поэтому я поступила так же, как поступил сам Господь, и прокляла Адама за то, что он позволил своей жене соблазнить его. — Она повернулась к Алану. — Мне тогда было всего семь лет, и с тех пор я называю его только «Адам».

— Вы ревновали его к Бетти?

— Конечно. Я не собиралась делить отца ни с кем. Я просто обожала его.

Алан понимающе кивнул:

— Несмотря ни на что, у меня есть подозрения, что вы продолжаете относиться к нему точно так же до сих пор.

— Нет, — нахмурилась Джинкс. — Детское обожание давно прошло. Но я продолжаю восхищаться им. Он многого добивается, в то время как большинство все же остается ни с чем.

— Ну, а теперь, я полагаю, вы сознаете тот факт, что первый шаг все-таки сделал он, — как бы между прочим заметил Протероу. — Надеюсь, вы не будете слишком жестоки к нему и подтвердите благородство своего характера?

— Если нет, то клинике никто не заплатит. — Она улыбнулась, заметив удивление на лице врача. — Не будьте столь сентиментальны, доктор Протероу. В одном вы можете быть твердо уверены: мой отец никогда не изменится. Если бы он подумал, что вы умышлено настраиваете меня против него, он бы подал на вас в суд.

— Так что же сейчас должно произойти?

— Я выписываюсь из больницы. Больше я уже не ваша пациентка. По-моему, нам нужно попрощаться.

— И куда вы поедете?

— Назад в Ричмонд.

— А ваш отец знает, что вы приютили братьев?

— Если только они сами не рассказали ему об этом.

— Если им потребуется адвокат, не забудьте порекомендовать отца Мэтью. Мне говорили, что он превосходный защитник.

Джинкс улыбнулась и похлопала себя по карману:

— Мэтью оставил мне его визитку.