Он поднес ее руку к губам, нежно поцеловал, затем повернулся и вышел.

Этой ночью тайную рабочую комнату допоздна наполнял запах курений. Арианн погружалась в теперь уже знакомое состояние транса. В налитой в тазик воде мерцал образ ее матери.

– Мама, я… я люблю его и не знаю, что делать, – запинаясь, начала Арианн.

«О, я верю, что любишь, дорогая».

– Мне так отчаянно хочется быть с Ренаром, но после возвращения из Парижа я, как никогда, нужна Габриэль и Мири. Я убеждена, что Габриэль задумывает что-то нелепое и безрассудное, но не знаю, что именно, и это меня пугает. А Мири так подавлена тем, что случилось с Симоном, что совсем упала духом.

«Девочка оправится, Арианн, – заверила Евангелина. – А что касается Габриэль, она пойдет своим путем, как бы ты ни старалась оградить ее. Ты не в силах навсегда определить судьбу сестры».

– Я знаю. Но… но как насчет острова Фэр? Я присягнула быть его покровительницей.

«Так ею и останешься. Я никогда не соглашалась с твоей двоюродной бабушкой Евгенией, что быть Хозяйкой острова Фэр значит отказаться от радостей и забот жены и матери. Этот остров считается убежищем, пристанищем, а не местом, где прячутся от любви и возможных невзгод. Для каждой женщины, дочь моя, приходит время покинуть свой остров. И время покинуть свою мать. Ты должна меня отпустить, Арианн».

– Знаю, – прошептала девушка. И сегодня, хотя и зажигала черные свечи, она поняла, что в последний раз вызывает дух матери. – Но это так тяжело, мама. Думаю, что мне всегда будет не хватать тебя, твоей любви и мудрости. Твой образ уже блекнет в моей памяти.

Папа взял твой портрет с собой, и я боюсь, что забуду твои черты.

«Не забудешь, моя дорогая. На дне моего шкафа ты найдешь кое-что, что поможет тебе помнить. Когда почувствуешь, что я тебе нужна, взгляни и найдешь меня».

Вода зарябила, образ матери стал исчезать в замутившейся глубине, и Арианн почувствовала, как тяжелеют глаза. Она погрузилась в глубокий сон, который всегда вызывало это снадобье. Но, проснувшись, сразу вспомнила последние слова матери.

С бьющимся сердцем взбежала по лестнице, зная, что найдет. Оказалось, папа не взял с собой портрет мамы. Все это время он был спрятан на дне шкафа.

Нетерпеливо роясь в маминой одежде, Арианн нащупала позолоченную рамку и дрожащими пальцами достала ее. Перевернув рамку, ошеломленно опустилась на корточки.

Глаза затуманились от потрясения: она встретила твердый взгляд мудрых глаза Евангелины Шене, навсегда превратившейся в свое зеркальное отражение.

Спустя несколько дней Арианн, цепляясь юбками за ветки, осторожно пробиралась сквозь подлесок. Она углубилась в лес, открытые поля и высившиеся вдали каменные стены шато Тремазан исчезли из виду.

После долгой поездки, трагических последствий Варфоломеевской ночи Арианн подумала, что никогда больше не пожелает покинуть остров Фэр. Приютившийся в низине острова увитый плющом помещичий дом, ее плантация лекарственных растений, сад, населенный феями и единорогами таинственный лес… все эти места были, как и прежде, дороги ее сердцу.

Однако что-то в ней переменилось. Словно она стала более отзывчивой на зов мира за пределами острова Фэр. Она долго пренебрегала отцовскими землями на материке, спихнув все обязанности на управляющего, возможно, рассердившись на отца или же отчаявшись рассчитаться с долгами. Но если даже имение в конце концов перейдет в руки кузена отца, Арианн намеревалась сделать все возможное, чтобы поправить дела имения. Она погасила все горькие чувства, которые питала к отцу, оставив в душе только добрые воспоминания.