– Любой дурак может догадаться, куда он подастся. Побежит к своему молодому королю Наваррскому.

– Нет, ваше величество. У нас есть основания полагать, что он направился в другое место. Один из наших тайных агентов узнал, что, прежде чем покинуть Париж, он совещался с женой одного аптекаря, мадам Бельвуар. Она не желала что-нибудь сказать нам о капитане, но несколько часов на дыбе развязали ей язык. Она призналась, что капитан намерен искать помощи у некой Шене, которая живет на острове Фэр.

– Острове… острове Фэр, – прошептала Екатерина.

Если бы на ее месте был кто-нибудь другой, Бартоломей заметил бы, что в глазах собеседницы мелькнула искорка страха.

– Да, ваше величество. Хотя не могу представить, какую помощь капитан рассчитывает там найти. Это всего лишь небольшой островок, населенный главным образом женщинами, и…

– Всего лишь островок с женщинами, – глянула волком Екатерина. – Да, всего лишь малозаметными женщинами. Многие из них вроде меня.

У ошеломленного Бартоломея отвисла челюсть. Женщины вроде Темной Королевы? Он прекрасно знал, что это значило.

«Колдуньи», – содрогнувшись, подумал он.

– Да, – сказала королева, словно прочитав его мысли. – И Арианн Шене, похоже, самая опасная из них. Ее покойная мать, Евангелина Шене, когда-то была моей подругой.

Бартоломей не мог скрыть удивления.

– Тебя удивляет, дорогой мой Бартоломей, не так ли, – сухо произнесла Екатерина, – что у меня когда-то была подруга?

– Да, то есть нет, ваше величество. Я… я… хочу сказать… – запутался в словах Бартоломей и густо покраснел.

– Откровенно говоря, меня это тоже удивляет, – сказала Екатерина. – Но у нас с Евангелиной было необычное душевное сходство. Возможно, потому что мы обе были невестами и при французском дворе чувствовали себя иностранками: она – дворянка с острова Фэр, я – «та самая проклятая итальянка». – Екатерина прошла мимо него к ромбовидным окнам. Отсутствующим взглядом смотрела в ночь. – Мы с Евангелиной стали тесными союзницами. Но, к сожалению, она никак не хотела понять необходимости пользоваться доступным нам искусством черной магии. Она даже пыталась препятствовать мне, когда я этим занималась. Конечно, я не могла этого позволить. – Екатерина вздохнула. – О-о, как же мне пришлось поступить с моей бедной подружкой.

Королева погрузилась в молчание, но, наконец, вроде бы очнулась от воспоминаний и снова обратила свое внимание на Бартоломея.

– Теперь же по вашей глупости мне, возможно, придется иметь дело с дочерью Евангелины.

– О-о, н-нет, ваше величество.

– Делайте, что хотите, но вы должны не дать капитану Реми добраться до острова.

– С-слушаюсь, ваше величество, – закивал головой Бартоломей.

– И вернете улику.

Бартоломей еще энергичнее закивал головой.

– Хватит, как идиот, трясти головой, принимайтесь за дело! И ради бога, будьте осторожнее. Чтобы ни капли подозрений не возникло у Генриха Наваррского. Я хочу, чтобы этот юный дурень был здесь, в Париже, и женился.

Бартоломей снова закивал, но вовремя остановился. Согнувшись в поклоне, попятился к двери, радуясь, что легко отделался. Он почти добрался до двери, когда снова раздался голос Екатерины:

– Бартоломей!

– Да, ваше величество?

– И не подведи меня снова, – негромко предупредила она.

Екатерина стояла, поджав губы, а трясущийся от страха прислужник, споткнувшись, выскочил из комнаты.