Эрик наклонился вперед, немного расслабившись. Он покачал головой и продолжил рассказ:

— Проснувшись однажды ночью, я постарался настроиться на Тамару. Она спала так безмятежно, что я даже не сразу смог понять, что она чувствует. — Воспоминания были такими явными, что его охватила боль, которую он испытывал в тот момент. — Я обнаружил ее в больнице, — продолжал Эрик сдавленным голосом. — Она лежала такая хрупкая и беззащитная, лицо было белее наволочки на подушке, а губы… синие. Я услышал, как врач объяснял родителям, что девочка потеряла слишком много крови, чтобы выжить, а группа крови такая редкая, что они не могут найти донора. Она умирала, Рональд.

Тот лишь тихо выругался.

— Пойми мои чувства. Ребенок, которого я люблю больше чем кого-либо, умирает, и я единственный, кто способен помочь.

— Ты ее трансформировал? Маленького ребенка? Лучше бы она умерла, чем жить как мы. Детский ум не способен…

— Я этого не сделал. Не смог бы, даже если б очень захотел. У нее было достаточно крови, чтобы смешаться с моей. Я принял другое решение. Я вскрыл вену, и…

— И ты напоил ее своей кровью?

Эрик закрыл глаза.

— Она пила так, словно умирала от жажды. Впрочем, так и было. Жизнь вернулась к ней. Я был словно в экстазе.

— Было от чего, — усмехнулся Роланд. — Ты спас ребенка. Никогда ни о чем подобном не слышал, Эрик. Чего только не бывает. — Роланд сделал паузу, внимательно посмотрев на друга. — Это ведь сработало. Ребенок жив и сейчас?

Эрик кивнул:

— Прежде чем оставить ее одну, тогда в больнице, я сидел и любовался ею. Она открыла глаза и, клянусь тебе, стала копаться у меня в голове. Я повернулся, чтобы уйти, но она взяла меня за руку и прошептала мое имя. «Эрик, — сказала она, — не уходи сейчас. Не оставляй меня».

— Бог мой! — Роланд откинулся в кресле с таким видом, будто его поразил удар молнии. — И ты остался?

— Не смог отказать. Всю ночь просидел у ее постели, правда, приходилось часто прятаться под подоконником, в палату все время кто-то заглядывал. Когда врачи поняли, что девочке стало лучше, поднялась такая суматоха, но вскоре все ушли, решив не беспокоить ребенка.

— А потом?

Эрик улыбнулся:

— Я взял ее на руки. Она не спала, но отдых был ей необходим. Всю ночь я рассказывал ей сказки. Она даже заставила меня петь колыбельные, Роланд. Никогда в жизни мне не приходилось петь. И все это время она зондировала мой мозг, изучая каждую мою мысль. Невозможно поверить, что между нами такая связь. Даже сильнее, чем между мной и тобой.

Роланд согласно кивнул:

— Ничего удивительного. Наша кровь перемешана. А в ней течет практически только твоя кровь. Что же было дальше?

— Перед самым рассветом она заснула, и я ушел. Потом уехал подальше, прервал все контакты, решил, что ребенку не стоит общаться с такими, как мы. Запретил себе даже думать о встрече с ней. Надеялся, что связь со временем ослабеет. Однако ошибся. Я вернулся сюда всего несколько месяцев назад, и она стала звать меня каждую ночь. Что-то случилось с ее родителями, пока меня не было, Роланд. Не знаю что, но она живет в доме Дэниэла Сен-Клера.

— Из отдела? — Роланд вскочил.

— Она тоже там работает, — мрачно сказал Эрик, обхватив голову руками.

— Не вздумай приближаться к ней.