— Мне будет очень недоставать вас, — сказал он. — Кстати, хочу извиниться, что стал невольной причиной вашей размолвки с Эстебаном. Но я уверен, что он найдет вас, когда кончится стрельба, иначе он просто спятит, поверьте. Признаюсь, меня не слишком огорчает отъезд князя. Он прирожденный интриган, — с неприязнью заметил генерал. — Как я понимаю, он уже намекнул президенту, что я не слишком нянчусь с пленными, даже если они родом из Европы.

«Карл Хоскинс и этот несносный князь разрушили всю мою жизнь, — подумала между тем Джинни, но тут же сказала себе: — Ничего… Я выдержу… Случались вещи и похуже, а боль скоро утихнет».

Но разве она могла забыть о былом счастье? Теперь у нее оставалось слишком много времени для размышлений и воспоминаний, и они превращали жизнь в пытку, не прекращавшуюся ни днем, ни ночью. Из-за этого она искала общества графа, человека, по-своему интересного и даже очаровательного. Его аристократические манеры нравились молодой женщине, а рассказы о путешествиях увлекали ее. Граф многое поведал ей о жизни императора Александра, хотя Джинни так и не могла думать о столь важной особе как о своем отце. Но разобраться в своих чувствах к сенатору Уильяму Брендону теперь тоже оказалось непросто. Ее уважение к нему и даже детское восхищение этим сильным и умным человеком в последнее время подверглись серьезному испытанию. Какие у него отношения с князем Саркановым? Почему он дал разрешение на брак с ней тому, с кем она никогда в жизни не встречалась?

— Поедемте со мной в Россию, — продолжал уговаривать ее граф Черников. — Но сначала отправимся в Сан-Франциско, где вы сможете пробыть, сколько захотите. Как я знаю, у князя Сарканова в Сан-Франциско дела, и он останется там до тех пор, пока ваш Сенат не ратифицирует соглашение о покупке Аляски. Смена обстановки благодатно на вас подействует. Потом мы отплывем в Европу — надеюсь, вы не откажетесь повидаться с тетушкой? А может, вы когда-нибудь согласитесь принять мое предложение и посетите Россию? Как знать, не захотите ли вы обосноваться там навсегда?

Он дал ей ясно понять, хотя и в самых деликатных выражениях, что ее образ жизни вызывает у него неизменное удивление. Подумать только — тащиться в обозе мексиканской армии! Жить подобно крестьянке и среди крестьян! Невероятно! И кому — женщине, которая по праву рождения принадлежит к высшему обществу! Он намекнул также, что человек, который добивается ее руки, происходит из очень богатой и родовитой семьи.

Джинни и сама предполагала, что князь богат. С тех пор, как первое острое чувство утраты и душевной боли притупилось, она стала замечать окружающее. Ей было необходимо на что-то опереться. Но на что? На свою гордость? Раз уж Стив, ничего не объяснив, покинул ее, она заставит себя не думать о нем. Ревность не дает права так обращаться с женой. Но если причиной разрыва была его уязвленная гордость, то и она сделает на нее ставку. Как мог он забыть о ее чувствах?

Итак, Джинни стала поджидать возвращения князя из Сан-Луиса. Как только он приедет, они могут отправляться. Да, она решила, что лучше всего — и для нее, и для всех — смириться с обстоятельствами.

Однажды в начале июня, когда они обедали с графом Черниковым, Джинни узнала, что князя ожидают с минуты на минуту.

— Я даже надеялся, что он успеет к обеду, — заметил граф, — но, возможно, из-за дождя он запаздывает.

Взглянув на небо, Джинни увидела тяжелые серые тучи. Вскоре совсем потемнело, и Джинни стало не по себе, однако она все же похвалила графа за то, с каким вкусом он обставил пустовавшую небольшую квартирку.

— Весьма тронут, но человек, привыкший к небольшому комфорту и путешествующий так много, как я, всегда знает, что брать с собой в дорогу. Мой камердинер — человек заботливый.