— Однако, я так понимаю, вашему брату это не удалось?

— Ах, Оливер. Мой брат, мне жаль говорить, но он всегда был исключением из правил. Однако вы видите, как разрешилась ваша маленькая загадка, Фанни. Видите, не было нужды упражнять на ней ваше весьма богатое воображение. Вы и этот ребенок, Оливия, очень похожи. А вот моя Амелия, может быть, немного легкомысленной, но у нее на плечах здравомыслящая голова. Слава небесам, с ней не происходит таких мелодрам.

— Но где же мистер Барлоу, дядя Эдгар?

— О, забудьте же его наконец! Это из-за вас он уехал. Если вам так уж необходимо это знать, я написал в судоходную компанию, запрашивая о нем, и они ответили, что, вероятно, он решил отправиться в Китай по суше. Любитель приключений. Полагаю, этот метод лечения разбитого сердца не хуже всякого другого. — Дядя Эдгар встал. — Могу я предложить вам немного бренди, сэр Джайлс?

— Нет, спасибо, я должен ехать. Я просто посчитал, что мне следует предупредить вас об этом другом деле на случай, если полиция будет интересоваться.

— Спасибо, мой дорогой друг. Очень правильно с вашей стороны. Но вы можете выбросить из головы эту болтовню по поводу моего сына. Чем, черт побери, могла быть для него эта китаянка? Не думаю, что он хотя бы разговаривал с ней. Вы знаете, она была всего только на-всего служанкой.

Фанни не смогла заставить себя уйти сразу же, как только ушел сэр Джайлс. Рискуя окончательно оскорбить своего дядю, она была вынуждена сказать:

— Я не верю ни одному слову из того, что вы сказали, дядя Эдгар!

Его глаза сузились и стали туманной серой бездной.

— Вот как?

— Нет, я думаю, что вы придумали это, чтобы защитить Джорджа. И что вы так же напуганы, как и я.

Она стиснула руки. Она едва могла выразить словами свой последний страх.

— Мистер Барлоу все еще здесь, дядя Эдгар. Я это знаю.

Ей следовало попросить дядю Эдгара показать ей письмо из судоходной компании, где говорилось, что мистер Барлоу находится на пути в Китай по суше. Но дядя Эдгар мог бы просто сказать, что он не может его найти. Фанни была уверена, что такого письма не существует.

— Девочка вышила не тот текст на своем образце, — внезапно сказала леди Арабелла. — Следовало выбрать тот, где говорится о милосердии.

Фанни заговорила тихим голосом, так, чтобы сидевшие у окна дети, ловившие последний свет дня, не услышали ее.

— Бабушка Арабелла, я не могла согласиться выйти замуж за Джорджа.

— Да. Вы слишком эгоистичны для жертвы. Или милосердия. Не то чтобы замужество за Джорджем неизбежно означало бы то или другое. Приспособившись к нему, вы нашли бы в нем доброго и заботливого мужа.

— Я не хочу мужа, к которому необходимо все время приспосабливаться, — сказала Фанни с резкостью.

Леди Арабелла насмешливо рассмеялась.

— Хм-м. Вам придется многому научиться, девочка моя. Что, вы думаете, приходится делать каждой жене?

— Но не приспосабливаться к мужу, как к ребенку, — настаивала Фанни. — Джордж совершенный ребенок большую часть времени. А когда нет, он…

— Он что? — глаза леди Арабеллы стали каменными.

— Он пугает меня, бабушка Арабелла. Я думаю, он опасен.

— Чепуха! Вам только следует знать, как с ним обращаться.